Игривый бит
Шрифт:
обожгла ей нос. Может Ребекка и правда дышала огнем. Она вернула фляжку Эрику.
– Что случилось? – спроси он.
– Кто-то удалил программу с настройками для «Прекрати». Ту, что я
усовершенствовала после часа работы. Моей работы. Работы группы. Ааааа!
– Кто-то ее удалил? Но зачем кому-то ее удалять? Может быть, ты ее не там
сохранила?
Она наградила его таким взглядом, что Эрику пришлось сделать шаг назад.
– Ладно, не злись. А есть возможность
– Можно попробовать. – Она немного разбиралась в компьютерах, но не знала,
было ли этих знаний достаточно. Эрик наблюдал, как она вводила коды на маленьком
экране. Ребекка нашла файл. Но он тоже удален. Час назад. Когда она была за кулисами.
– Видишь, – возмутилась она. – Час назад кто-то ее удалил.
– В то время, как мы обедали.
– Должно быть, там были не все. Ты не помнишь, кого не было?
Эрик покачал головой.
– Сложно сказать.
Она тоже не помнила, кого из членов команды с ними не было. Она не заостряла на
этом внимания.
– Я знаю, что это был Маркус. Даже не сомневаюсь, что это он.
– Но он все время был за кулисами. Я видел его.
В глубине души Ребекка знала, что это был о, но Эрик не стал бы ее врать. Эрик
всегда говорил правду.
– Ты можешь восстановить файл? – спросил он.
– Ага. Но он будет поврежден, и мне придется восстановить часть программы.
Слава богу, я помню настройки, и смогу заполнить пробелы.
Она работала в поте лица, до тех пор, пока не была удовлетворена результатом, не
убедилась, что файл будет работать, когда придет очередь играть «Прекрати»
– Получилось? – спросил Эрик. Все это время он терпеливо стоял позади нее,
молча слушая ее ворчание и маты.
– Ага. Но я до окончания концерта не сойду с этого места.
Эрик развернул ее лицом к себе, и смахнул с лица ее волосы.
– Еще утром я был впечатлен твоей работой, во время настройки оборудования. А
сейчас я просто поражен.
Не давая ей сказать и слова, Эрик страстно ее поцеловал.
– Ты невероятная, – сказал он между поцелуями. Он обнял ее крепче, и поцеловал
еще жарче, посасывая ее губы, лаская языком. Рукой он накрыл ее грудь и сжал. Сейчас
было не подходящее время, но Ребекка захотела его. Но также она хотела быть с ним
абсолютно честной, хотела рассказать о себе. Если Эрик хотел большего, у нее не было
права скрывать от него правду.
– Эрик, – всхлипнула она и отодвинулась. Эрик переключил внимание на ее мочку.
Ребекка содрогнулась, положив руку на его сильную грудь. – Эрик, не здесь.
– Вот что я хочу сделать с твоим клитором, – шепнул он, зажав мочку губами,
дразня
– О боже, – застонала она, клитор тут же налился кровью в ответ на его действия.
– И твоей киской, – на этот раз язык проник в ее ухо.
Ее киска пульсировала в ответ.
– Мне нужно… – Ого. – Мне нужно кое-что тебе сказать.
– Сказать? – его хриплый голос, действовал на нее ничуть не меньше, чем губы и
язык.
Ребекка кивнула, все еще держась за него, она не хотела, чтобы Эрик
останавливался, и продолжил вытворять невообразимое с ее ухом. Они стояли посреди
стадиона и целовались возле звукового пульта.
– О моей с-сексуальной проблеме, – сказала Ребекка.
– Я не вижу никакой проблемы.
– В-выслушай меня, хорошо? – борясь со слезами и сделав глубокий вдох, она
заговорила: – М-мне т-тяжело об этом говорить. – Черт. Ну почему она всегда заикается,
когда расстроена?
Эрик остановился и посмотрел ей в глаза. Ребекка чувствовала, что могла
рассказать ему обо всем. Хоть они и были знакомы всего пару дней, но все же…
– У меня рак – выпалила она.
Эрик побледнел и слегка покачнулся.
– Что?
– Сейчас у меня ремиссия. Вероятно, он больше не вернется. А может и появиться
снова. Я не могу знать наверняка.
– Кажется, мне лучше присесть.
Ребекка продолжила.
– Я п-прошла курс лечения. Я больше не больна. Я поборола рак. Но…
– Ты умираешь? – спросил он дрожащим голосом.
– Нет. Нет! Я не поэтому тебе все это рассказываю. Со мной все в порядке. Правда.
Я… Причина… – сделав еще один глубокий вздох, Ребекка заставила себя произнести эти
слова. – Мне некомфортно заниматься сексом, потому что… у меня кое-чего не хватает.
Внутри.
– Я не понимаю.
– Мне сделали гистерэктомию.
– Чтобы вылечить рак?
– Д-да.
Эрик обнял ее так крепко, казалось, у нее треснут ребра.
– Хорошо.
Хорошо? В этом не было ничего хорошего.
– Я не могу иметь детей.
– И что? Ты жива, а остальное не важно.
Ребекка не смогла остановить слезы. Она должна была все ему рассказать, потому
что она была уверена, что хотела быть с ним, с Эриком.
– Теперь внутри все ощущается по-другому. Для парня, а не для меня. Айзек
говорил…
– Кто такой Айзек?
– Мой парень. Бывший парень, – исправилась она. – Он хотел на мне жениться, но я
попросила его подождать, пока я не выздоровею. Все то время он был со мной.
Поддерживал меня во время лечения и операции, курса химиотерапии, и