Играют все

Осьминожкин Евгений Александрович

– Не, на …

– Игорь, – перебила она громко. – Еще слово и выйду на дорогу и пусть убивают перед твоим домом, понял? Для меня покупка капсулы мелочь и раз ни сексом, ни чем другим расплачиваться не надо, то хотя бы так.

– Так ведь и деньгами не надо, – напомнил я.

– А где ты видишь деньги? – изумилась она. – Я для своего здоровья стараюсь. Второй раз я в этот в прямом смысле гроб не полезу, из такого можно и не встать. А чтобы у нас совпадало расписание, то должны пользоваться виртуальностью не по

очереди, а одновременно. Иначе даже пообщаться будет некогда.

– Так то да.

– Пошли обедать или ужинать, с твоим расписанием не поймешь когда начало дня, а когда спать ложится.

Я засмеялся, сам первые полгода тяжело привыкал.

– Я привез пирожные.

Она пробегая мимо чмокнула в щечку со словами «Спасибо» и убежала дальше.

Надо бы одернуть, но что-то не хочется. Ведь это не секс как плата, а лишь своеобразная благодарность. Или же? Надеюсь, я себя не обманываю, не хватало еще кого-то принуждать к сексу или получать его как разменную монету.

– А что на ужин? – спросила Надя, усевшись на кухне.

– Что и вчера, – ответил я и достал из холодильника немного обветренные роллы, а себе куски пиццы.

– Опять? – надула она губки.

– Предлагаешь выкинуть? – спросил я.

– Нет, но как-то есть одно и то же.

– Так ты чередуй, – посоветовал я. – Сначала съешь вот эту хрень с зеленкой внутри, затем обернутое вроде бы это рыба, после эту с икрой, да у тебя тут разнообразие. Не то что у меня, кусай либо с левой стороны, либо справой.

– Так ты сам можешь их есть, – поделилась Надя.

– Нет, спасибо, не хватало мне глистов, – отказался я.

– Каких еще глистов? – возмутила красавица. – Чего ты придумываешь? Это хорошая еда.

– Ага, – согласился я и откусил холодную пиццу. – Из всего блюда только рис проходил термическую обработку, а все остальное хорошо если хотя бы сполоснули.

– Что ты аппетит портишь?

– А ты что не видела как их готовят? – спросил я. – Да, теперь практически в каждом центре их при тебе готовят. Вот только, когда показывают японскую кухню, а это вроде бы японская еда, то там люди разрезают свежую рыбу, заметь свежую и сразу же ее моют. А у нас лишь из пачечки достали полуразложившийся полуфабрикат и даже не споласкивая его, нарезают и заворачивают в эти роллы.

– Фууу, фуу и еще три раза фуу на тебя, – высказала Надя, перекладывая китайскими палочками очередной ролл себе в рот. Очередная несуразица, есть японские блюда китайскими палочками. В то время, как японцы едят ложкой и вилкой.

– Знаешь, я сегодня когда работал, то думал о тебе.

Она так изогнула бровь, что стало не ловко.

– Ты не о том подумала, – поспешил я объяснить. – Раз уж нам какое-то время придется побыть вместе, предлагаю чуть более близко познакомиться. Не улыбайся ты так, я не о сексе. Откуда ты? Родители живы? Родные? Брат, сестра?

– А-а,

ты про такую близость, – ответила Надя, запуская ролл в аппетитно раскрытый ротик. – Родителей в живых нет, брат есть, но считай что нет. Спился он. Работает в нашем колхозе трактористом, полуразвалившаяся хибара, да литр водки – вот и все его состояние.

– Так чего же не помогла? – спросил я. – У тебя же есть деньги.

Она посмотрела на меня волком.

– Думаешь не хотелось? – высказалась она зло. – Но понимаю, что стоит ему денег дать, то работу бросит и запьет без пробуждения. Тогда у меня и брата не будет.

– Ясно, – произнес я. О лечении лучше не заикаться, скорее всего уже испробовано, да у меня таких историй тоже с десяток наберется. Кто хотел, тот постепенно бросал, а иные уже с прадедами на том свете дискуссии ведут.

– Ну а ты? – спросила Надя.

– Я из семьи военных, родителей потерял еще в детстве, классический пример сына полка. В армии родился, вырос и воспитался. После надоело, решил уйти на покой, теперь здесь обитаю. Больше родных нет, может и есть, но спросить не у кого.

– Так может через какие службы поискать? – посоветовала Надя.

– Если до сих пор как-то мы жили без друг друга, то и дальше так можно, – ответил я. – Кто хотел, нашел бы. Это пока маленький, то хочется найти, рассказать о себе, узнать о них. Но когда вырастаешь, то понимаешь, у них своя жизнь, у тебя своя. Сам то я помочь может и мог бы, но люди же бояться, что придется мне помогать. Так что как есть, так есть.

– Не весело, – подытожила Надя. – Выходит ты, да я, одинокие.

– Ну семья не только кровью измеряется, иные люди порой ближе, чем родной брат. Так что если не по крови, то братьев двадцать, а то и больше наберется.

– А сестер?

– Сестры в армии не задерживаются, – с ухмылкой ответил я.

– А чего не женился? – спросила Надя, отхлебывая чай. И взгляд такой настороженный, как у собаки почуявший дичь. Собралась, сконцентрировалась, будто каждый мой жест, интонация будет разбираться на детекторе, что и как сказал, чтобы это могло значить, что имел ввиду, а что было на самом деле.

– Не встретил, – ответил я лаконично и улыбнулся в ответ, мол, не сработала уловка.

Она сделала вид, что ничего подобного и не затевала.

– А капсулы влезут? – спросила она, переводя тему на другую тему.

– Конечно, мою же утилизируют, как ты выразилась, – ответил я и потянулся за чаем.

– Ты во что играешь? – спросила она.

– Дай вспомнить. Стрит рейсинг, Спейс эволюшонс, Малое Средневековье, – перечислил я.

Она поморщилась.

– Где ты это старье откопал? – спросила она брезгливо. – Сейчас все играют в Реверс.

– Моя капсула его не потянет.

– Теперь потянет, – заявила Надя победно.