Играя с огнем

Шоуолтер Джена

– И когда-нибудь я трахну тебя.

Я затрепетала в предвкушении.

– Да.

– И тебе это тоже понравится. Ты будешь молить меня об этом, — говоря это, он слегка подвигал бедрами, создавая головокружительное трение. Если бы я сейчас стояла, то свалилась бы, как подкошенная.

– Больше никаких разговоров, — сказала я также яростно, как и он. — Целуй. Сейчас же.

И через мгновение его губы слились с моими. Его язык входил в мой рот, такой теплый и, эротичный. Его сводящий с ума аромат затуманил мои чувства, усиливая моё наслаждение.

Одна из его рук опустилась и сжала мою грудь, потирая сосок через мягкую ткань моей шелковой пижамы. Ром ласкал его пальцами и слегка сжимал, заставляя меня испытывать мучительное желание во всём теле.

Он целовал меня так, словно не мог насытиться, именно- так, как я хотела. А я отвечала на его поцелуй так, словно умру без него, и я знала, что так и будет. Я руками ласкала его тело, не в состоянии насытиться. Наши языки снова и снова касались друг друга. Снова и снова наши бедра ударялись друг о друга. Мои движения стали поспешными, едва ли не паническими. Жар, так много жара. Я чувствовала его, упивалась им, он заполнял все мое тело. Так сладко.

Я запустила руки в его волосы. Я стонала и мурлыкала от удовольствия.

– Белл, — позвал меня Ром дрожащим голосом. — Белл, остановись.

Остановиться? «Нет», — кричал мой разум. Почти получилось. Еще одно прикосновение, и я…

– Нам нужно остановиться.

Я отпрянула от него, тяжело дыша. Мои веки потяжелели, а мои бедра ныли.

– Еще, — прошептала я.

– Ты устроила пожар, детка.

Потребность в завершении, в самом Роме была так сильна, что я прижалась к нему, желая ощутить его рот снова.

– Да, горю. Я горю.

– Пожар, — повторил он.

И тут я услышала серьезность в его голосе и с трудом открыла глаза. И от увиденного вскрикнула. Стоявшее позади меня растение было охвачено оранжево-золотым пламенем. В воздухе появился запах паленых листьев.

– Только не это! — застонала я. Но, по крайней мере, это не было тем адским огнем, который предсказала Лексис. Способности ясновидения этой женщины не были уж такими сильными, как все думали. Я подожгла лишь одно ничтожное растение, а не всю квартиру!

– Вызови дождь, детка. Постарайся вызвать дождь, как тогда, в машине. Помнишь, ты расстроилась, и капельки потекли.

Он действовал очень быстро: усадил меня на другой край дивана и побежал на кухню.

Повизгивая от сексуальной неудовлетворенности, я смотрела на пламя. Мои щеки побагровели от унижения и сожаления. Как же вызвать грусть? Подумать о больном отце, который скоро умрет? Или о том, что я больше никогда не увижу Шерридан? Или о том, что я больше никогда не поцелую Рома?

О, Боже. Эта мысль меня шарахнула, как молот. Если я не научусь контролировать свои способности, то больше никогда не смогу поцеловать Рома. Никогда. Пока еще это слишком опасно. Я была слишком опасной. Я могла устроить еще один пожар. Пострашнее. Как, например, то, что закипело во мне в тот день, когда он впервые зашел в мою квартиру.

Меня охватила грусть, накатывая на меня волнами и, словно заливая водой

мою огненную страсть. Что если я никогда не смогу почувствовать прикосновение Рома? Что если я никогда не почувствую, каково это, когда он мной овладевает — трахает именно меня? Каково это — быть поглощенной им?

Что если поцелуй, которым мы только что обменялись — последний? И я его больше не познаю?

Вокруг меня стали падать капельки воды, сначала редко, потом всё чаще. Большие плотные жемчужные капли текли с потолка. Дрожа, я направила руки на растение, и вода стала капать именно на него. Огонь зашипел, ярко вспыхнул напоследок и затух, когда в комнату с огнетушителем в руках вбежал Ром.

Он остановился, переводя взгляд с меня на огонь и наоборот.

– Ты это сделала, ты потушила его, — он с гордостью улыбнулся мне, но я видела, что возле его глаз появились морщинки от напряжения. — Ты учишься, детка, ты их контролируешь.

Я опустила глаза и кивнула. Я чувствовала себя так ужасно, что даже не знала, смогу ли заговорить. В горле стоял комок.

– Мне… мне так жаль.

Вот, я всё-таки сумела что-то ответить. Я представила холодный щит вокруг своего сердца и одну из табличек «Держись подальше», чтобы перестать хотеть Рома. Перестать чувствовать боль. Но это остановило лишь дождь, а боль осталась.

Не глядя на Рома, я встала. Ковер под ногами хлюпал. Я сумела найти в себе силы и уйти от него с достоинством. Никто из нас не сказал ни слова. Он не пытался меня остановить. А я не обернулась. Я прошла в комнату, которую предоставила мне Лексис, закрыла дверь с тихим щелчком и забралась в постель.

Только тогда, в темноте и в одиночестве, я позволила себе расплакаться. Через некоторое время мои слезы смешались с новым дождем.

Вот зараза.

«Идиот. Дурак. Болван».

В той маленькой катастрофе, что произошла прошлой ночью, я винила только доктора Робертса. Если бы не его препарат, то я могла бы провести всю ночь обнаженной и, блаженствующей в объятиях Рома. Вместо этого я одна металась и ворочалась в постели, чувствуя себя несчастной. Я ничего не подожгла во время нашего первого поцелуя (ну, хорошо, тогда у меня немного перегрелись пальцы, но это ведь не считается), и не понимала, почему подобное случилось в этот раз. Если только… или мои способности крепчают, или чувства к Рому усиливаются.

Гррр. «Ненавижу этот препарат!» — в очередной раз подумала я и тут же себя одернула: — «Эй, если бы не этот препарат, то ты вообще не познакомилась бы с Ромом, припоминаешь?»

– Не в этом дело, — пробормотала я уже вслух.

Мне нельзя завязывать отношения с мужчинами, особенно с Ромом, пока я не научусь контролировать свои способности, или не найду доктора Робертса, который меня вылечит. Тогда. и только тогда, я смогу поцеловать Рома, как грешная нимфоманка. Если, конечно, он всё еще будет меня хотеть. Хотя после прошлой ночи, он, наверное, никогда не захочет снова коснуться меня.