Играя с огнем
Шрифт:
– Хорошо. Спасибо, — ответила я, борясь с чувством вины. — Почему бы тебе и в самом деле не заказать нам номер. А я тебя в машине подожду.
Он покачал головой, отчего голубые пряди упали ему на глаза:
– Черт, нет. Я туда один не пойду.
– Почему нет?
– Просто потому, — он густо покраснел.
Я в замешательстве смотрела на него.
– Тебе есть уже восемнадцать?
– Да, но один я туда не пойду. Это… меня смущает. Это как покупать одному презервативы. Люди в отеле могут подумать, что я заказываю номер, чтобы заняться
Угу. С такой логикой не поспоришь. Я открыла дверцу машины и вышла. Воздух был очень влажный, отчего кожа моментально стала мокрой, но зато я наконец-то согрелась. Тут было много комаров, но воздух был чище, свежее, чем в городе, и наполнен ароматами цветов и меда. Я глубоко вздохнула.
Таннер тоже вышел из машины и подошел ко мне. Он бы намного выше меня, выше, чем мне сначала показалось. Его штаны так низко висели на талии, что была видна полоска его трусов белого цвета. Улыбаясь, он обнял меня за плечи.
Надо отдать парню должное: делая вид, что просто проявляет заботу, он в то же время умудрялся лапать меня.
Я снова едва справилась с чувством вины из-за того, что лгала ему, и сняла его руку со своего плеча. Слава Богу, я не устроила катастрофы мирового масштаба, — не говоря уже о том, что совершенно неизвестно, как моё тело отреагирует на чувство вины. Будет торнадо? Цунами? Нет, я не буду спать с этим парнишей. Единственный человек, которому удалось зажечь настоящий огонь в моей крови, остался где-то позади с отдышкой. И вовсе не от удовлетворения.
Таннер заслуживал знать правду, но я пока ничего не могла рассказать ему. Он был нужен мне. Если кто-то сможет проследить меня до этого мотеля, то вряд ли они поймут, что девушка с подростком — это я.
– Это так клево, — говорил Таннер.
Хотя я бы так не сказала. То, что он считал клевым, я находила ужасающим. Мое сердце заколотилось, когда я поняла, насколько это место незащищено, поэтому поспешила к дверям. Таннер не отставал.
– Постарайся ничем не выделяться, — посоветовала я ему, глядя по сторонам. — Мы ведь не хотим, чтобы эти люди нас запомнили.
– Ум. Ты меня вообще хорошо рассмотрела? — спросил он, улыбаясь. — Я ж незабываемый.
Верно подмечено.
– Просто постарайся не говорить ничего из ряда вон выходящего. И не шокируй их своим поведением.
Он фыркнул, весело и немного раздраженно.
– Что я могу такого особенного сделать в мотеле?
Я должна была знать, что эти слова лишь приведут к неприятностям.
Стеклянные двойные двери открылись, и меня окутал прохладный ветерок. На полу приемной лежал толстый ковер фиолетового цвета, на котором стоял пурпурный диван и стеклянный столик. Справа находилась кухня, оборудованная раковиной, микроволновой печью и тостерами. В кухне стояли несколько обеденных столов и стульев. Длинная белая конторка изгибалась в трех направлениях, напоминая букву «М» и отделяя гостиную и кухню от офисов.
К счастью, в помещении был только один человек, стоявший за конторкой: лысоватый, долговязый господин лет под
– Чем я могу вам помочь? — спросил он, сразу переходя к делу.
Зазвонил телефон, но он не обратил на него внимания.
– Нам нужен номер, — сказала я между звонками. Я попыталась хотя бы немного прикрыть лицо руками.
Таннер кивнул и выразительно выгнул бровь.
– Верно. Нам нужен номер. Для нас двоих. Мы вместе.
Я едва сдержалась, чтобы не двинуть его локтем в живот. И куда подевалось его смущение?
Мужчина хмуро посмотрел на нас, явно осуждая, спросил как зовут Таннера, его удостоверение личности и кредитку, и занес всю эту информацию в компьютер. Затем он активировал ключ от номера и сказал:
– Надеюсь, что вы и ваша… мама прекрасно проведете время у нас.
– Очень мило, — сухо ответила я. Я знала, что не выгляжу настолько старо, чтобы иметь ребенка возраста Таннера. По крайней мере, я в серьез на это рассчитывала. Иначе у меня появится причина покончить с собой.
– Пойдем, сынок.
Развернувшись, я схватила Таннера за руку и потащила его за собой.
– Она моя возлюбленная, — крикнул парень через плечо. — Я точно не ее сын.
Я тихонько застонала от досады и прошептала:
– Мы же не хотим, чтобы люди нас запомнили. Припоминаешь?
– Он совершенно точно видел, что наши отношения носят сексуальный характер, и я не позволю ему думать, что моя мама будет играть с моей волшебной палочкой. Это уж слишком.
На улице меня снова окружили жара и влажность. Всю свою жизнь я прожила здесь, и все это время жестокие перепады температуры вызывали у моего организма шок, словно я попадала из холодильника прямиком в печку.
Вокруг чирикали птички. Мы повернули направо и направились к номеру 18. Когда из одного из номеров вышла молодая пара, я опустила голову, чтобы они не смогли меня запомнить, пока мы проходили мимо. После случая с дротиками я не хотела снова рисковать.
Подойдя к нашему номеру, я открыла дверь и поспешила зайти вовнутрь. Таннер последовал моему примеру. Освещение было тусклым, воздух немного спертым, но, по крайней мере, сама комната была чистой. Большую часть пространства занимала огромная кровать, примыкавшая к противоположной стене белого цвета. Кровать была застелена темно-пурпурным одеялом, которое прекрасно сочеталось со светло-пурпурным ковром. По бокам кровати стояли два комода, над которыми висели пара натюрмортов.
Внезапно на меня накатила тоска по дому. Я вдруг захотела оказаться в своей постели, в своей квартире. Захотела увидеть папу.
– Так, начнем вечеринку, — сказал Таннер.
Я посмотрела на него и у меня челюсть отвисла от удивления. Пока я изучала комнату, он снял футболку, обнажив загорелую, худую грудь. Возможно, через несколько лет он будет накачан, как настоящий воин, и девчонки не смогут перед ним устоять. Даже сейчас, худой, с синими волосами и пирсингом в брови, этот парень обладал некой сексуальной притягательностью.