Играя роль

Dadavay

Еду заключенным раздавали в глубоких мисках, которые подвешивались при помощи крючьев к концам длинных палок. Длинны древка хватало, что бы стражник стоящий на краю рва, мог дотянуться до любой из камер, расположенных друг над другом в несколько уровней.

– Ваше величество! – Привлек мое внимание синекожий великан, которого благодаря телосложению, можно было принять за дальнего сородича Хагрида, (но только лесник «Хогвартса», был куда более симпатичным разумным). – Сегодня, специально для вас, наш повар особенно расстарался, и с вашего

разрешения, я добавлю кое что и от себя.

С этими словами, ренегат поставил миску на пол, развязал кушак поддерживающий штаны и спустив их до колен, с гаденькой улыбкой на роже, помочился в ту жижу, которую принято называть едой. Справив нужду, он подвесил посудину на крюк шеста, после чего переместил на край пола моей камеры.

– Приятного вам аппетита, господин Фобос. – Отвесив шутливый поклон, стражник расхохотался. – Не стесняйтесь просить добавки.

Коллеги юмориста, поддержали своего напарника дружным хохотом. В ответ, со стороны нескольких заключенных, в их адрес неслись проклятья и ругательства. Особенно в этом усердствовал бывший начальник тюрьмы, мной же безвинно осужденный после одного из первых столкновений со стражницами завесы.

«После всего произошедшего, продолжает хранить верность князю… это заслуживает уважения».

Память нынешнего перерождения подкинула картины того, как этот человек собрав армию, пытался освободить Фобоса. К сожалению в осуществляющийся план, вмешались моя младшая сестра и пятеро ее подруг, (в общем счете, на их стороне было сразу два «сердца», так что даже преимущество в количестве воинов, уже не играло роли).

– Что же вы не едите? – Синекожий великан всплеснул руками. – Или может быть вам не хватает приправ? Но в этом случае нужно подождать пару часиков, а-то я только недавно поел.

Смех грянул с новой силой. Бывшие повстанцы, в миг оказавшиеся у вершин власти, сейчас веселились как только могли. Все же они меня боялись, их страх не ослабевал даже учитывая решетки… а как известно, лучшим способом борьбы с этой эмоцией, является смех.

«Сторонники добра и справедливости…».

Подцепив миску носком мягкого кожаного сапога, отправляю ее в полет через ров. К сожалению ни в кого попасть не удалось, все же расстояние было достаточно большое да и тренировок в меткости сильно не хватает.

«Если раньше лично у меня не было причин мстить, то теперь хотя бы отыграться за оскорбление попросту необходимо».

***

Сидя на своей подстилке, медленно складываю пальцы рук в магические печати. Японская магия может быть и не такая быстрая, как европейская, но зато не зависит не от каких «костылей», вроде разнообразных волшебных палочек, жезлов, посохов, колец и иных артефактов. С опытом, часть символов отработанных заклинаний, вообще можно переложить на подсознание, а истинным мастерством считается умение активировать чары, использовав всего одну печать.

Еще по настоянию Альбуса, во время наших путешествий по миру, я выучил наизусть пять десятков

основных знаков, которые можно изобразить при помощи пальцев двух рук. После обучения в школе чародейства и волшебства, эти навыки использовались крайне редко, но все же не забылись окончательно.

– Призыв. – Шепчу это слово одними губами, указывая на пол перед собой указательными пальцами обеих рук.

Магия всколыхнулась, отзываясь на мои действия, резерв опустел примерно на двадцатую часть, но результат оправдал подобные затраты. На каменной поверхности, шипя и извиваясь, появилась крупная темно-зеленая змея.

– Замри. – Приказываю, используя змеиную речь, унаследованную благодаря поглощенному куску души Волдеморта. – Умница.

Осторожно протянув руку, глажу холодную чешуйчатую голову. В следующую секунду мои пальцы сжались на черепе ползучей твари, магия вновь взбурлила и выплеснулась языком огня, полыхнувшем в ладони.

Длинное гибкое тело, успевшее обвиться вокруг моего предплечья, конвульсивно дернулось и обмякло.

– Кушать подано. – Усмехаюсь уголками губ. – Теперь бы еще приготовить ее.

На всякий случай, отделяю голову змеи от туловища при помощи ножика, который чуть раньше трансфигурировал из куска подстилки.

Кто ни будь мог бы сказать, что я крайне неэффективно трачу драгоценную магическую силу, при помощи которой можно было попытаться сбежать. На подобное обвинение отвечу, что моя камера хоть и выглядит просто и непрезентабельно, но от этого не перестает быть тюрьмой, рассчитанной на удержание чародея. Аппарировать отсюда невозможно, воздействовать чарами на стены или решетки можно, но только если в наличии имеется огромный запас энергии, превышающий тот, который тратит «сердце» Меридиана, на поддержание ловушки.

И хоть я считаю себя сильным, но здраво оцениваю свои возможности, а потому даже не пытаюсь перебороть источник магии целого измерения. Тут действовать нужно более тонко, не ломясь в закрытую дверь, а протискиваясь через едва заметные щели.

Сил у сестренки конечно много, но вот пользуется она ими как дровосек, которому вместо привычного топора, дали нож для фигурной резьбы. Интуитивно она и сама что-то понимает, мастерство заменяет количеством силы и желанием… но это не везде получается одинаково хорошо.

Проколов трансфигурированным лезвием подушечку указательного пальца на правой руке, рисую на полу символ огня, который заключаю в ровный круг. Наполняю получившуюся конструкцию магией из своего резерва, в результате получаю источник огня, из которого бьют язычки пламени высотой в пятнадцать-двадцать сантиметров.

Нарезанную колечками змею, насаживаю на клинок ножа, после чего поджариваю в огне. Скоро вложенная энергия закончится, пламя исчезнет а инструмент труда снова станет куском ткани, но к тому моменту у меня будет достаточно пищи, (прикасаться к баланде, которую милостиво предоставляют стражники, даже и не собираюсь).