Играй в меня

Шайлина Ирина

Сенька помылся за рекордное время. Видимо и правда, боялся, что уйду. С волос вода капает, на грудь, по коже мурашки. Смешной. Выдал мне полотенце, футболку, даже шорты, убедив, что чистые. Сам сел есть. Типичный мужчина — война войной, а обед по расписанию.

Ванная у Сеньки тоже была большой. Наверное красивой. И удивительно безликой. Может, все же стоило помочь ему с дизайном? Хотя если вспомнить, что с моей квартирой было, и что стало, то я и сама в дизайне не очень сильна. И сама ванна — полноценное джакузи, огромное.

Пузырями баловаться я не стала, наскоро приняла душ. Вещи бросила было на пол неопртяной кучей, а потом вспомнила, что я же не навсегда. Уйду.

Машинка обнаружилась в соседней комнате. С миллионом различных функций. В этой же комнатке гладильная доска, сушилка, шкафчики, с бытовой ерундой.

— Красиво жить не запретишь, — вздохнула я, и засунула свои вещи на экспресс стирку.

Руки так и не отмылись до конца. Шорты норовили свалиться не смотря на то, что подвязывались шнурком. Сенька обнаружился в своей комнате. Сидел, на краешке постели, вдумчиво изучал свои ладони.

— Ты же останешься? — он замялся. — Я…белье перестелил.

Я кивнула. Останусь. Села рядышком. Мы помолчали. Сенька поймал мою руку, потер зеленое пятнышко. Не сходило.

— И на щеке у тебя тоже…не отмылось. Спасибо, что пришла.

Протянул меня к себе, обнял, крепко, в волосы мои лицом уткнулся.

— Пошли спать, — попросила я.

Легла, натянула одеяло. Сенька сзади, руку на меня закинул, подмял.

— Я тебя боюсь, — прошептал он. — Что-то происходит, а я не знаю, что…

Я поймала его ладонь, прижала к своей щеке. Сенька наверняка хочет секса — я его буквально с бабы сняла. Но с ним тоже что-то происходит. Лежит, слышу его дыхание. О чем он думает? Я закрыла глаза. Уснуть бы, прямо сейчас, да не выходит.

В комнате темно. Тепло, даже уютно. Так хорошо, что хочется обманываться, убеждая себя, что так и должно быть. Дыхание Сеньки ровное — неужели спит? Везёт…

Я вспомнила тот, наш самый первый раз. Тоже неправильный до жути. Два сломанных человека — не лучшая пара. Тогда он сам ко мне пришёл. Я уже не питала никаких иллюзий — Лялька в психушке, Димка в Москве, мамы нет вообще, как не было. Да и моя жизнь — не моя. Осознавать это смешно и страшно.

— Я тебя вытащу, — говорил тогда Сенька. Словно это цель его жизни, меня вытаскивать.

— Брось — попросила я. — Уже не выйдет. Тогда бы вышло, а сейчас…слишком глубоко завязла.

Не говорить же ему, что я жить устала. И вытаскивать меня не нужно — тут я скорее умру. Быть может даже, убьют. Хотя кого я обманываю? Не будет никто меня убивать. От живой всякой пользы больше.

— Все будет хорошо.

— Посмотри на меня. Внимательно. И скажи снова.

Я была истощена. Тогда я с завистью смотрела на наркоманов — у них хоть забвение есть. И все больше думала о том, чтобы попробовать. Сенька передо мной сел на пол. Уткнулся лицом в мои колени.

— Это же я виноват. Во всем виноват.

Говорил одно, делал другое. Целовал мои колени, скользил пальцами по коже. Мне бы остановить его, а я сидела и смотрела безучастно, словно не меня целуют.

Думала — неправильно. Сенька же мне, как брат. Что мы больные ублюдки. Но столько грязи было вокруг, столько грязи. А Сенька меня любил. На что я надеялась? Что в его любовь нырну и чище стану? Не вышло. Только сильнее запуталась.

Но тогда становилось легче. Цеплялись друг за друга, не в силах спастись. Обманывались. А потом в глаза смотреть стыдно, и одеваешься торопливо, убегаешь не прощаясь. Но то сначала. Потом привыкли. Люди вообще ко всему привыкают.

А потом мне сказали, что я свободна. Обманули, конечно. И Сенька, эту мою свободу своими зубами выгрызший вдруг стал лишним. Одна я могла притворяться, что все хорошо. А он приходил, душу бередил, заставлял слезами давиться. А если не приходил, то ещё хуже… Так и вышло, что вместе никак, и по отдельности не выходит. Сколько лет наша связь тянется? Кажется, целую вечность.

Сейчас я гадала, к чему мы придем. Что за странная смесь дружбы и больной похоти? Даже захотелось все сломать. Повернуть, поцеловать его. Прижаться к голой горячей груди. Чтобы знал, что не бывает по нормальному. Не у нас. Что дружба позади осталась, в чистом детстве, а сейчас мы имеем то, что имеем — больные отношения. Созависимость.

Но я осталась лежать. И не думала даже про Димку. Вернее, старалась не думать. И искренне надеялась, что Сенька не узнает. Потому что предугадать его реакцию даже я не смогла бы.

— Кать, — позвал меня Сенька. И к себе притянул, хотя куда уж ближе. И я поймала себя на мысли, что так все же гораздо лучше, чем одной. Каким бы Сенька не был, он — родной. Тёплый. — Не спишь?

— Не сплю.

Мужская ладонь прошлась по моей руке, я замерла, думая, что сейчас все само решится, без меня. Но он просто чуть стиснул предплечье.

— Выходи за меня замуж, — сказал Сенька, показывая, что и я не утратила возможности не то, что удивляться, охреневать. — Дюймовочка.

Глава 13

Сеня

Катька была солнышком. Внезапно ворвавшимся и осветившим мою жизнь. Я часто думал, чтобы случилось, если бы я подошёл к ней первым? Разглядел первым? Вот была сначала девочкой кнопкой, которую из-за стопки учебников не видно, вот долговязая девица, а вот уже…Катька. От которой женихов гонять приходилось. Только главного не углядел — Димку. А уж его оказалось не прогнать…

Наверное они были чудесной парой. Все так говорили. Что жить будут долго и счастливо. Помрут разумеется в один день, лет эдак через сто, окружённые благодарными потомками. Шли на выпускной. Они вдвоём, за руку, а я с Танькой… Красавица Танька, раньше прочих одноклассниц обзавёдшаяся грудью, бесила.

Шёл тогда, тащил Таньку за собой и думал — трахаются они уже или нет? Димка молчит. Да и не спросишь же в лоб — спишь ты с Дюймовочкой? А воображение работало. Представлял их в постели и зубами скрежетал. Казалось, сожми ещё сильнее и в крошку. А она улыбалась. Чистой такой казалась, не такой, как все. И пахла…