Играть... в тебя

Зайцева Мария

— Ах ты, нахал! — еще больше разоряется тетка, — пирожок мой ему не нравится! Наглец! Украл, а теперь еще и оскорбляет! Коля, его надо в полицию! Я заявление напишу за оскорбление!

— Нехорошо, молодой человек… — басит полицейский, — пройдемте? Или оплатим покупку и штраф?

— И сколько штраф? — парень не двигается с места, он вообще, похоже, не испугался полицейского, сидит, развалившись, крутит в руках пирожок, словно раздумывает, что с ним делать.

И мелькает что-то дикое в его взгляде, опасное, отчего у

меня складывается ощущение, что пирожок этот сейчас полетит прямо в лицо полицейского. Вот не понимаю, откуда у меня это чувство, но оно есть. И очень оно яркое. Полное понимание, что у соседа моего вообще стопов нет никаких, и сейчас тут что-то будет…

— Три тысячи, — говорит полицейский.

— Три тысячи? За это жареное говно?

— Какое говно? Сам ты говно!

— Рот закрой, — холодно обрывает начавшийся визг парень. И торговка послушно замолкает, похоже, сама удивляясь этому событию.

А сосед поворачивается к полицейскому, щурится на него:

— Представиться не хотите? Штраф по всей процедуре оформить?

— Без проблем, — спокойно отвечает тот, — но для этого придется сойти с поезда. Стоять вам еще пять минут, не успеем оформиться на месте.

Парень косится куда-то в конец вагона, вздыхает, сжимает губы. И поднимается, потирая ухо с россыпью сережек.

И я не выдерживаю. Ну бред же! Из-за пирожка!

— Я оплачу пирожок, — говорю я строго, — и пятьсот рублей штрафа. Больше нет.

Все на меня поворачиваются.

Я встречаюсь взглядом с изумленными глазами парня, вспыхиваю всей кожей, кажется, и продолжаю, упрямо глядя на полицейского:

— Поезд скоро тронется. Стоит ли закатывать скандал из-за пирожка?

Помедлив, полицейский кивает.

Я отдаю пятисотку и сто рублей за пирожок.

Ворча, торговка уходит.

Следом за ней топает полицейский.

Парень падает опять на свое место и смотрит на меня с вопросом в светлых ярких глазах.

— Можешь просто сказать “спасибо”, — бурчу я, краснея еще больше и отворачиваясь к окну.

— Спасибо, — серьезно говорит парень, — я отдам.

Вздыхаю.

Ну вот нафига мне это все?

Дед постоянно ругал, когда всех зверят с заповедника таскала в избу, пока маленькая была.

И вот, вроде выросла… А все равно не могу мимо попавшего в неприятную ситуацию пройти…

— Меня зовут Сава, — говорит парень и протягивает через проход свою татуированную лапу.

Аккуратно пожимаю:

— Оля.

Его пальцы горячие, сухие и сильные.

Соседка, за все это время не проронившая ни слова, хмыкает. И мне становится неловко и стыдно почему-то.

Отворачиваюсь, снова вздыхаю.

И все же достаю яблоко. Передаю парню.

— Вот, возьми. Оно мытое.

3. Оля. Дорожные разговоры

Яблоко улетает в одну секунду буквально. Я моргаю на

белые-белые хищные зубы Савы, на то, как двигается кадык на татуированном крепком горле… Потом парень облизывает нижнюю губу, неожиданно яркую и полную.

И я отворачиваюсь.

Как-то все… Слишком.

Отмечаю, что яблоко он съел полностью. Даже семечек не оставил. И, судя по очень голодному взгляду, явно не наелся.

— Еще хочешь?

— А есть? — оживляется Сава, — хочу!

И тянет ладонь.

Я достаю ему еще одно яблоко.

— Не стыдно, девчонку объедать… — фырчит соседка.

Сава тут же убирает руку, смотрит на меня, чуть нахмурившись:

— А ты?

— Я поела уже, — успокаиваю я его, косясь на женщину. До всего некоторым людям дело есть, надо же! — Бери, не стесняйся.

— Спасибо, — он охотно берет у меня второе яблоко и сжирает его, кажется, еще шустрее, чем первое.

— Почему ты без вещей? — спрашиваю я, когда яблоко пропадает в ненасытной утробе Савы, а взгляд его приобретает хоть немного более спокойное выражение. До сытости там далеко, понятно, что такому здоровенному парню надо хорошо питаться, и два яблока — это даже не на один укус, но я по себе знаю, как иногда сладко бывает что-то закинуть в абсолютно пустой желудок.

— А… — улыбается он безбашенно, — так получилось.

Меня от его улыбки чуть-чуть ведет. Очень залипательно. И метаморфоза такая. Совсем недавно он производил впечатление неприятного и опасного типа, а сейчас прямо няша-улыбаша.

— И денег тоже нет? — удивляюсь я. Небывалая ситуация в наше время.

Сава, еще шире улыбаясь, разводит руками.

— Ой, врун… — снова пыхтит тетка, и мне становится неприятно от этого. Мало ли, какие могут быть обстоятельства у человека? Почему сразу врун?

— Воздухом хочешь подышать? — правильно понимает мою гримасу Сава, и я с готовностью киваю.

Мы выходим под ироничным взглядом соседки. Пассажир, сидящий рядом со мной, даже не просыпается все это время. Это же надо, как человек устал! И скандал проспал, и разговоры.

В проходе я, внезапно вспомнив неприятный взгляд того мужика, хочу свернуть в другой тамбур, но Сава, скользнув глазами по лицам людей, сидящих у выхода, молча поворачивает в противоположную сторону.

И я не останавливаю.

Фиг с ним.

Туда, так туда.

Одергиваю юбку, досадуя на себя, что джинсы не надела в дорогу. И теперь моя скромная льняная юбочка с веселым принтом кажется нарочито детской и короткой.

А, учитывая, что я и сама-то не сильно взросло выгляжу, то понятно, что для всяких пожилых извращенцев тут раздолье. И посмотреть, и гадости сказать. Тем более, что одна еду.

Ну, ничего, может, увидит, что я с Савой, и не станет больше лезть.

Потный взгляд на своей пятой точке чувствую, пока иду по проходу, но больше ничего. И это хорошо.