Играть... в тебя
Шрифт:
Вот и врал.
И откладывал…
И дооткладывался.
Мудак.
Я снова смотрю на фотку Птички, и теперь только вижу, что эти разноцветные отблески — не в ее глазах.
А в ее слезах.
— Симонов, ты — охуел? — Марьяна не понимает момента, напрочь отбитая сука, принимается скандалить, а мне категорически некогда.
Кошусь на ВИП, взглядом вытаскивая оттуда Богдашу.
Он подходит, смотрит на меня, понимая, что я дико не в себе, настораживается.
— Нахуй ее убери отсюда, — рычу я, кивая на
Богдан кивает и молча подхватывает начавшую скандалить еще громче Марьянку под локоть, выволакивает ее по ступенькам вниз, в толпу, ловит там кого-то из охраны, что-то говорит.
Все это я краем глаза отмечаю, пока набираю Ольку.
Раз за разом.
Она не отвечает.
Богдан возвращается.
— Олька тут, — коротко говорю ему. Богдан, чуть помедлив, снова кивает, не позволяя себе лишних фраз, типа “я предупреждал”. За них он может отхватить по роже, невзирая на статус приближенного к Симоновым человека. И на то, что прав. Потому что реально предупреждал. — Найди ее. Она где-то у бара.
Показываю ему фото, Богдан щурится на зал, профессионально сканируя пространство. Он — вполне себе зачетный профи, с вагоном самого разнопланового опыта, так что, если кто и найдет мою Птичку, то это он. Или я.
Пока он ищет, я пытаюсь пробиться к Ольке через сообщения. Она не блокирует. И читает даже. Значит, есть шанс объяснить.
Но…
Блядь! Что писать?
Пишу всякую хрень, типа: “Птичка, возьми трубку, давай поговорим”
“Ты все неправильно поняла”
“Я все объясню”
“Я тебя люблю”
“Это работа, малыш”
“Ты здесь? Подойди, я все объясню”
И прочее дерьмо.
Я настолько растерян, хотя ситуация, в принципе, ожидаема, что не могу даже продумать нормальную линию поведения.
Что ей говорить?
Всю правду?
Она меня проклянет, блядь! Особенно, если с Марьяной видела! Черт принес эту суку в ВИП!
Тварь, больше ни в одно приличное заведение пускать не будут! Лично прослежу!
Понимаю, что скатываюсь не туда, что привычно пытаюсь оторваться на других, когда главный косяк — я сам, и снова начинаю написывать Птичке всякую херню.
Пока не приходит сообщение от Богдана: “Она дома”.
А-а-а-а!!! Блядь!
Домой, значит!
— Брат, мне надо уехать, — заглядываю я в ВИП. Чего мне стоит сохранение спокойной насмешливой рожи — никто не знает и не узнает.
— Что случилось? — спрашивает нихера не обманутый моей игрой Сандр.
— Да так… Личное, короче, надо свалить.
Парни тут же начинают наперебой что-то говорить, но я не слышу. Я смотрю на брата только.
— Не вздумай завтра на мою свадьбу с такой рожей приехать, — коротко приказывает Сандр. — Решай свои проблемы и назад, понял? Сегодня ты мне будешь нужен дома.
— Блядь…
— Нужен. Дома.
Киваю.
Когда Сандр такое выдает, все остальные ссутся и подчиняются. Природная способность
— У тебя два часа.
Бл-я-я-а-а-а…
— Окей.
Сбегаю вниз, прыгаю в тачку и несусь на бешеной скорости домой. К моей Птичке, которую мне нужно срочно вернуть! Как угодно! Потому что я, оказывается, нихера не готов к тому, что мой мир вот так внезапно рухнет, и наступит темнота.
25. Сава. Предчувствие неизбежного
Пока еду, вынужденно тормозя на каждом блядском светофоре, потому что единственное, чего мне сейчас не хватает для полного комплекта, так это развеселой погони с люстрой и громкоговорителем, набираю бессмысленные СМС Ольке еще и еще. Просто для того, чтоб убедиться: меня не блоканули. И читают.
Это дает надежду. И заставляет включать мозг для того, чтоб придумать удобоваримую легенду.
Рассказать Птичке о том, кто я такой, кажется тупой затеей. Потому что в этом случае я нихрена не добьюсь, только блоки по всем мессенджерам отхвачу.
Слова нужные не подбираются, вообще в башке пусто и стрессово.
У меня ужасно мало опыта в вопросах разруливания собственных косяков, к сожалению.
Как-то до этого косячил и спокойно отвечал за все, не особо напрягаясь.
Например, когда утащил в небольшое путешествие нынешнюю будущую жену моего братишки Сандра, даже не думал, как буду расплачиваться за нахальство. Верней, прикидывал, что Сандр может разозлиться, и мне было дико интересно, насколько. Прямо хотелось понять уровень его залипания на этой светленькой кошечке.
Выяснил, блядь…
Братишка залип конкретно, и наказал меня изощренно, проявив фирменный симоновский нрав и жестокость. Хотя, я ему благодарен. Если б не его желание меня примерно наказать, не было бы в моей жизни Птички. А, значит, и жизни бы не было, такой, какая она сейчас.
В кайфе и солнечных лучах, раскрашивающих веснушками милый курносый носик.
В бесконечном, невозможном каком-то наслаждении, когда я, устав от нашего смешного ремонта своими силами, усаживал мою Птичку на подоконник и жадно жамкал ее, тискал, дышал ею, стремясь насытить легкие до предела. А потом брал ее, дрожащую, напряженную, чуть растерянную моим напором, прямо там, на широком старом подоконнике.
И моя Птичка сладко щебетала, обвивая меня тонкими сильными ножками. И в глаза мне смотрела, так доверчиво. Так открыто. Так влюбленно. А солнечные утренние лучи сквозь ее волосы пробивались, создавая вокруг макушки ореол. Самая чистая, самая искренняя, самая моя.
Блядь…
Я не могу это все потерять!
Не могу просто!
Меня дико бесит даже сама мысль о такой возможности, злит то, что я — совершенный дебил.
И не предпринял никаких шагов, чтоб не допустить этого!