Играем в 'Спринт'
Шрифт:
Стремясь производить как можно меньше шума, я поднялся, чтобы подойти к окну и незаметно выглянуть во двор, однако на полпути споткнулся и задел стул.
– Кто там?
– громко, якобы спросонья, спросил я.
Находившийся по ту сторону двери человек спрыгнул с крыльца.
Я кинулся к окну, отдернул край занавески. Никого. Только на повороте дорожки покачивались потревоженные бегством ветки кустарника.
Дверь оказалась запертой на ключ, но это уже не имело значения. О том, чтобы преследовать беглеца, не могло быть и речи - шансы догнать его, тем более в моем состоянии, равнялись нулю.
Я
Судя по времени, Нина ушла недавно. Перспектива оставаться в запертой квартире меня не устраивала - на два часа дня у меня была назначена встреча, ни отложить, ни перенести которую я не мог.
"Ничего, на крайний случай сгодится и окно", - решил я и закрыл глаза.
Еще минут десять я ворочался на своем сверхмягком ложе, силясь отыскать хоть какой-то смысл в происшедшем, и не заметил, как меня снова сморил сон.
* * *
Никаких психических отклонений я за собой не замечал. По крайней мере до сих пор. Но когда, проснувшись, услышал, что кто-то опять возится с дверным замком, первым делом подумал о слуховых галлюцинациях и поспешил посмотреть на часы.
Они показывали час дня. Секундная стрелка бодро бегала вокруг оси, из чего я заключил, что и хронометр мой, и сам я в полном порядке.
Между тем в замочной скважине провернулся ключ и в комнату вошла Нина.
– Добрый день, - сказала она.
– Здравствуйте, - сказал, вернее, прокаркал я, поскольку полноценной речи все еще мешали распухшие до невероятных размеров миндалины.
– Ну как вы? Лучше?
Видно, я не был создан для одиночества: вопрос Нины при всей его обыденности вызвал у меня острую потребность в общении. Захотелось поговорить с ней, поболтать о том о сем, без ухищрений, без задних мыслей, не контролируя каждое слово из боязни выдать себя. Но, увы, я не мог себе это позволить.
– Спасибо, вроде ничего, - ответил я.
– Давно проснулись?
– Только что.
– Делиться известием об утреннем посетителе я счел излишним.
– А вы с работы?
– У меня перерыв до половины второго. Принесла кое-что из продуктов.
Я в два приема подтянулся к изголовью, собираясь встать.
– Нет, нет, лежите, - остановила меня Нина.
– Вам надо отлежаться. Температуру мерили?
– Не успел.
Она подала градусник. Я послушно сунул его под мышку и откинулся на подушку.
– Послушайте, а ведь мы с вами так толком и не познакомились. Вас как зовут?
– Нина, - сказала она, выкладывая из сумки свертки.
– А меня...
– Я знаю, вы уже говорили: Сопрыкин Володя.
– Наверно, раскаиваетесь, что разрешили мне остаться?
– Глупости... Скажите лучше, как вас угораздило простудиться в такую жару?
– Нина вышла на кухню, но через дверной проем было видно, как она надрезает пакет молока.
– А может, у вас грипп?
– Гриппозный больной - разносчик инфекции, - процитировал я из какой-то брошюры.
– Он смертельно
Нина поставила кастрюльку с молоком на огонь.
– А вы собираетесь переезжать?
– спросила она.
– Ну да, затем и приехал...
И с некоторым опозданием я стал излагать незамысловатую историю, которую сочинил про запас вчера, сидя на набережной:
– Переезд - дело решенное. Мать давно рвется к морю. У нее хронический тонзиллит, слышали о такой болезни?
– Слышала, - отозвалась Нина.
– Неприятная штука. Врачи советуют менять климат, да и я в принципе не против. Все упирается в квартиру. Дали мы объявление о размене и у себя, и у вас в городе. Еще в прошлом году. Повторили несколько раз, только все без толку. Не хотят отсюда на север меняться, мы ведь с мамой за Уралом живем, я вам, кажется, говорил... Так вот, нет желающих, и все тут. Мы уже надеяться перестали, а недавно письмо пришло. От мужика одного. Он перевод по службе получил, перебирается с семьей в наши края. Вроде реальный вариант - двухкомнатная в районе цирка, семнадцатиэтажный дом, знаете, наверно...
Конечно, я врал, но врал по необходимости, в интересах дела, и потом, мое вранье было враньем безобидным, оно никому не причиняло вреда. А что самое удивительное - я настолько свыкся со своей выдумкой, что и сам почти верил тому, что говорил.
– Я, конечно, отпуск оформил, на месте хотел посмотреть, что к чему. Мне бы телеграмму перед выездом дать, предупредить, а я по запарке и не подумал, что могу не застать хозяев. Не повезло, короче. Разминулись. И опоздал-то на самую малость, всего на несколько часов: я - сюда, а обменщик этот с женой к родственникам уехал погостить. Соседи сказали, что вернется только через неделю, не раньше. Придется ждать, не ехать же обратно...
– Понятно, - суховато сказала Нина, и я догадался, что упустил момент, когда ее настроение сделало неприметный поворот к худшему.
– Мне пора.
– Она показала на плиту: - Скоро молоко закипит, не забудьте выключить. Продукты в холодильнике.
– И прошла в соседнюю комнату.
– А вы не боитесь?
– спросил я, гадая, что именно не понравилось ей в рассказанной истории.
– Чего, по-вашему, я должна бояться?
– донеслось из-за двери.
– Ну, оставлять меня одного. Вдруг обчищу квартиру?
Нина вышла, держа в руках светло-коричневую, под цвет платья сумку.
– Не боюсь, - спокойно сказала она и неожиданно спросила: - Между прочим, вы на себя в зеркало смотрели?
– Нет, а что?
– Да так, посмотрите на досуге... И не забудьте принять лекарство, таблетки на столе.
Уже у порога Нина обернулась:
– Считайте, что вам не повезло, Сопрыкин Володя. У меня брать нечего.
И вышла, громко захлопнув за собой дверь.
Замечание Нины нисколько меня не задело. Я не принадлежу к числу мужчин, которые получают удовольствие, разглядывая себя в зеркало, и то, что сразу после ее ухода оно попалось на глаза, мне лично представляется чистой случайностью.