Играем в 'Спринт'

Оганесов Николай Сергеевич

Она застенчиво улыбнулась. Я улыбнулся в ответ, и, как ни странно, настроение от этого немного улучшилось.

От гостиницы до кинотеатра "Стерео" спорым шагом не больше четверти часа. Я уложился минут в двадцать пять. Тофик - максимум в двадцать. Он уже курсировал у билетных касс с мятым "Огоньком" в кармане куртки. Сзади его спину украшала реклама "Мальборо". На голове - шар из черных как смоль волос.

Я подошел и, тронув его за плечо, показал на журнал:

– Мы так не договаривались, приятель. Держать в руке надо.

Он

ответил хмурым взглядом.

– Ну, привет.
– Я протянул руку.

– Здравствуй.
– Он демонстративно не заметил протянутой руки.

– Давно ждешь?
– спросил я, прикидывая, как бы разрядить атмосферу, но Тофик был настроен агрессивно. Его явно не устраивал предложенный темп, он жаждал ясности и, не откладывая в долгий ящик, разразился градом беспорядочных вопросов, больше смахивающих на обвинения.

– Чего ты хочешь? Кто ты? Откуда меня знаешь?
– Каждый вопрос задавал почему-то дважды, причем первый раз произносил его правильно, а второй с акцентом, произвольно расставляя ударения в словах.
– Зачем звонил? Какое у тебя дело? Где взял мой телефон?

– Погоди, погоди, - остановил я.
– Не так быстро. Телефон есть в справочнике, ты же не кинозвезда. А зачем звонил, сейчас узнаешь. Давай-ка отойдем в сторонку, присядем.

Судя по тому, как Тофик шумно набрал в легкие воздух, как долго держал его там, мое предложение не укладывалось в продуманную им схему объяснения, но, когда я двинулся к свободной скамейке, он все же пошел следом.

Мы сели. Я - откинувшись на спинку, он - на краю, в напряженной позе человека, готового в любую секунду встать и уйти.

– Сережа говорил...
– начал было я, однако Тофик тут же перехватил инициативу и в своей манере, повторяясь, зачастил.

– Сережи нет. Погиб Сережа. Погиб. Ты что, не знаешь? Не знаешь, да?!

– Представь себе, нет. Вчера, когда звонил, еще не знал.

– А сегодня? Сегодня знаешь?

– Сегодня знаю.

– Откуда?

– На Приморскую ходил.
– С таким собеседником поневоле собьешься на его ритм.

– К Нине ходил?

– Да.

Я терпеливо ждал, когда иссякнут вопросы, должны же они когда-нибудь кончиться.

– Что она тебе сказала?

– Что Сергей утонул.

– И все?

– Все.
– Я выдержал паузу.
– А что еще она должна была сказать?

Это был первый пробный шар, но Тофик на него не отреагировал.

– Кстати, ты не в курсе, как это произошло?

– Не знаешь, как тонут?!
– вспылил он, демонстрируя свой незаурядный темперамент.
– Купался человек и утонул. Плавал, плавал, заплыл далеко и утонул...

– Несчастный случай, значит?

– Несчастный, несчастный, - сказал он и после затяжного молчания спросил: - Ты не местный, я вижу? Приезжий?

– Приезжий, - подтвердил я.

– А откуда?

– От верблюда.

Невежливо, конечно, но Тофик

проглотил ответ и не поморщился. А может, просто не расслышал.

– Кузю откуда знаешь?

Ага, Кузю! Выходит, я угадал, назвав его так в разговоре с Герасем.

– Друзьями мы были.

– Друзьями?
– Он сощурился недоверчиво.
– И давно?

– Давно.

– А где познакомились?

Мне начинал надоедать этот бесцельный допрос. Впрочем, почему бесцельный? Цель-то у него наверняка была!

– Останавливался я у Сергея.

– На квартире?

– Ну-да, на квартире, а что?

– А то, что врешь ты все!
– воскликнул он запальчиво и со злостью. Все, все врешь! Кузя никогда квартиру не сдавал! Никогда и никому не сдавал! Зачем врешь?!

Я понял, что дал маху, но ничего другого, как настаивать на своем, не оставалось.

– Я приезжал к нему в прошлом году, и в позапрошлом тоже...

– Неправда!
– гнул свое Тофик.
– Врешь ты все! Ни на какой квартире ты не останавливался! Никогда ты у него не останавливался! Зачем врешь?!

Настал мой черед возмущаться.

– Ладно, допустим, вру! Но зачем мне, по-твоему, это надо? Известно, что лучший способ защиты - нападение, и я прибег к этому древнему как мир оружию.
– Он тебе что, обо всем докладывал? Или, может, отчет давал? Кто ты ему? Сват? Брат? Домовый комитет? И вообще, какое твое дело: останавливался - не останавливался!

Крылья широкого Тофикиного носа побелели от ярости, но он сдержался, сверля меня налившимися кровью глазами.

– Говори, чего хочешь! Говори, зачем звал, а то уйду!

– Так-то лучше...

В отличие от собеседника, неизвестно отчего успевшего воспылать ко мне ярко выраженной антипатией, я не питал к нему ни вражды, ни ненависти, и в этом было мое пусть маленькое, но преимущество.

– Ты не психуй, успокойся и слушай. Нам с тобой ссориться не к чему, нам понимать друг друга надо, иначе... иначе мы никогда не договоримся. В общем, считай, что тебе крупно повезло, приятель. Сейчас поймешь почему. Я убедился, что поблизости никого нет, и доверительно сообщил: - Нас с Сережкой общее дело связывало. Крупное дело, понял?

Тофик молчал.

– Я почему открыто говорю - мы с ним как-то обсуждали твою кандидатуру. Он сказал, что на тебя можно положиться. До сих пор мы вдвоем управлялись, без помощников, теперь его нет и кто-то должен его заменить. Так вот, я не против, чтобы его место занял ты... Многого от тебя не потребуется. У меня - валюта, у тебя - покупатель. Я продаю, он покупает, а ты в барыше. Риск минимальный. Платить буду хорошо, в обиде не останешься...

Я внимательно следил за реакцией Тофика, и был момент, когда подумал, что взрыва не избежать. Однако он взял себя в руки, хмуро свел брови к переносице и слушал не прерывая. Только глаза по-прежнему горели злым внутренним огнем.