Игра
Шрифт:
И он охрененно быстрый. Хоть он и не участвует постоянно, и часто проводит много времени, находясь по краям поля, когда он передает мяч, то мчится по полю так, словно собирается взлететь. Удивительно, как человек его роста может бегать так чертовски быстро, эти мускулистые ноги работают словно машина.
Я в прямом смысле могу сидеть здесь несколько часов, наблюдая за ним. Я не могу отвезти глаз. Он настолько увлечен игрой, что лишь несколько раз смотрит на трибуны. Но когда он видит меня и кивает мне, я ловлю
Трудно даже представить его худого и костлявого на улицах, употребляющего наркотики и чувствующего себя безнадежным. На поле находится совершенно другой человек.
В конечном итоге тренировка заканчивается, и пока все направляются обратно под трибуны к раздевалкам, он бежит вверх по лестнице ко мне, неутомимый, и перепрыгивает сразу через две ступеньки за раз.
— Как дела? — спрашивает он, пот сверкает на его нахмуренном лбу, пока он стоит рядом со мной.
— Хорошо, — говорю я ему. — Ты как…регби машина.
Он смотрит на поле, морщась, пока вытирает пот со лба.
— Да? Я себя так не чувствую.
— Что ж, но ты выглядишь как она. Я…счастливица. Мне повезло. Ты удивительный. Ты впечатлил меня настолько, что я из штанов готова выпрыгнуть.
Он смотрит на меня, уголки его рта поднимаются вверх
— Это так?
— Я никогда не хотела тебя больше, чем сейчас, — честно говорю ему.
Он усмехается.
— Отлично. Ну, это я могу организовать. Ты не против, если сначала я схожу в душ?
Я нахмуриваюсь.
— Ты на самом деле серьезно сейчас о сексе со мной?
— Лапочка, я всегда серьезен, когда речь идет о сексе с тобой. И да. Может я всегда фантазировал о перепихончике в раздевалке.
Черт. И меня внесите в список. Как будто я уже не возбудилась, наблюдая, как он становится потным на поле, утверждая свое господство, теперь он смотрит на меня взглядом, который можно описать лишь как расплавленный.
— А как насчет твоих товарищей по команде? Я не настолько эксгибиционистка.
— Рад это слышать, — говорит он. — Есть еще раздевалка для другой команды. Она вероятно открыта. — Он наклоняется и берет меня за руку, поднимая на ноги. — Кстати, сегодня Тьерри, мой хороший товарищ по команде, пригласил нас в паб. Он хочет с тобой познакомиться. Хорошо?
Я однозначно польщена тем, что его товарищи по команде знают обо мне.
— Конечно.
— Хорошо, — говорит он, нежно целуя меня в губы и издавая приятный звук. — Я хочу показать тебя всем, кого я когда либо знал или встречал, — шепчет он мне в рот.
Я практически таю и жадно целую его в ответ, наши языки сплетаются, желая, чтоб он почувствовал себя так, как он заставляет меня чувствовать себя. Я даже не уверена, как описать то, что он со мной делает.
Он
Думаю, иногда он делает это со мной. Словно он видит лишь меня и ничего больше, будто я весь его мир, единственное что существует для него.
Даже сейчас то, как он посмотрел на меня, как он ведет меня в затемненный туннель, я чувствую себя порабощенной его энергией. К черту. Я порабощена всем в нем. Его красотой, темнотой. Его членом. Определенно, его членом.
И, безусловно, сейчас.
Он подводит меня к двери и дергает ручку, но она не поддается. Он немного отталкивает меня назад, смотрит в обоих направлениях по туннелю, а затем пинает дверь.
— Вау, ты уверен, что это… — начинаю говорить я, но взгляд его глаз заставляет меня замолкнуть, и он практически заталкивает меня в комнату. Он закрывает за собой дверь и включает свет.
Здесь все выглядит так же как и в любой раздевалке, которую я видела. Шкафчики, скамейки, душевые в конце. И, к счастью, здесь никого нет. Я смотрю назад на Лаклана, и он уже снимает потную футболку и бросает ее на цементный пол. Его ботинки, носки, шорты идут следом. Абсолютно голый.
— Я, э-э, думала, ты всегда одеваешь белье во время игры, — говорю ему, мои глаза тянутся к его массивной эрекции, которую он держит в руке, медленно поглаживая, вверх и вниз, прожигая меня опасным взглядом. — Знаешь. Ну, потому, что шорты тянут вниз…
Но мои слова затихают, потому что вид его в раздевалке, с одеждой для регби, валяющейся на полу рядом, всеми его великолепными татуировками и накачанными мышцами, выставленными напоказ, делает меня глупой. Боже, тот факт, что я только что видела все, на что его тело способно на поле, и теперь он собирается показать мне все, что может сделать со мной здесь. Я практически задыхаюсь при мысли об этом и знаю, я уже мокрая, как грех
— Мне нравится менять свое мнение, — бесцеремонно заявляет он.
Я расстегиваю джинсы, стоя напротив него, сдвигая их вниз по бедрам, собираясь выйти из них.
— Нет, — хрипло говорит он, в его глазах блеск. — Оставь их вокруг лодыжек.
Я наклоняю голову и моргаю. Что у него на уме?
Он шагает мимо меня, держа член в руке, и направляется в душ. Включает один из них и входит в кабинку, позволяя воде струиться по массивному телу. Его поглаживания усиливаются, и я, мучаясь, смотрю, как его кулак скользит от толстого основания к фиолетовому, набухшему кончику.