Шрифт:
автор : Штанько Геннадий
Игра
ВСЕЛЕННАЯ. ИГРОКИ. БЕССМЕРТНЫЕ.
– Козявки на голубой планете прошли развилку по нашему плану.
– Козявки, это очень сильно сказано, они микробы на теле планеты, гордо называют себя «Homo sapiens», а ведут себя как типичные паразиты. Как не странно, но весь смысл их жизни заключён в том, что бы больше
– По моему, СОЗДАТЕЛЮ явно не удался этот эксперимент, хотя на моей памяти это уже третья волна разума на этой планете.
– Они не понимают, что только сообща, приложив максимальные усилия и сплотив все свои небольшие возможности воедино, можно продержаться дольше в этом Эксперименте.
– Они очень большие эгоисты, и сознательно «пилят сук, на котором сидят».
– Постойте, у них, что началась очередная война с применением ядерного оружия?
– Нет, просто локальная катастрофа на атомной станции, но нас это вполне устраивает.
– То есть уважаемые игроки созданы все необходимые условия для начала игры.
– Ну, так значит, посылаем и активируем зародыш и игра начата.
– А сколько необходимо зародышей?
– После активизации третьего, козявки навсегда утрачивают контроль над планетой.
– А как зародыш определяет, какую сторону выбрать?
– Это довольно сложный процесс, но решающую роль играет сущность собравшего и активировавшего его человека. Очень примитивно, свет или тьма владеет его душой.
ЧАЭС.
Траурный митинг, посвящённый открытию памятной стелы, погибшим, ликвидаторам последствий аварии на ЧАЭС.
…мы прощаемся с нашими товарищами, отдавшими, самое дорогое что есть, свою жизнь, за нашу с вами возможность жить и созидать на благо нашей великой и могущественной Коммунистической партии и всего советского народа.
Память о Вас и вашем подвиге всегда будет жить в наших сердцах.
Из беседы высокопоставленных партийных функционеров:
– Есть информация, что тел ученных и других ликвидаторов так и не нашли.
– На сколько мне известно, они недавно получили новейшие комплексы жизнеобеспечения, большое количество новейшего научного оборудования и приборов. С таким оснащением они могут ещё очень долго оставаться живыми. Неужели никто не заинтересован в их спасении?
– Даже, если они ещё живы, то четвёртый блок уже закрыт саркофагом, у них нет выбора, их принесли в жертву и уже оплакали. Такова их печальная участь. Нам остаётся только искренне сожалеть о произошедшей трагедии.
ПОД САРКОФАГОМ.
В тускло освещаемую кладовку, спешно переоборудованную под кабинет, вошёл молодой человек, лет двадцати трёх от роду. Красавцем
Хозяин кабинета, седой, грузный, пожилой мужчина, страдающий отдышкой, медленно оторвал свой взгляд от документов, разложенных на столе. Его большой нос, не портил правильных черт лица, и с полной уверенностью можно было сказать, что лет тридцать назад, мужчина пользовался большим успехом у женщин. Что-то общее просматривалось в облике присутствующих в комнате. С большой вероятностью можно было предположить, что они являются родственниками.
– Максимилиан, как там всё прошло? – спросил старик.
– Нормально Габриель Аронович, поставили памятную стелу, сказали много добрых слов о нас и тут же всё забыли.
– Как-то мне не по себе.
– Что вы, профессор, выбор сделан. Представляете себе наши новые возможности?
– Да выглядит все очень заманчиво, а как будет на самом деле не ясно, страшновато, скажу вам честно.
– Профессор, назад пути нет, мы им ещё напомним о себе, да так, что вовек не забудут.
– Да ладно, слюни распустил, что там у нас с подготовкой, как Зародыш?
– Всё идет по плану Зародыш накапливает энергию, вся аппаратура установлена и опробована, ждем момента пробоя. Выполнены все пункты в полученной вами инструкции. Вроде учтено всё до мелочей, сбоев не будет.
– Как новая система жизнеобеспечения наших тел, её опробовали?
– Да, всё работает отлично. Мы внесли все предложенные вами изменения. За это не переживайте.
– Как другие члены группы?
– Все настроены оптимистично, воодушевлены. Им выпала высокая честь стать первопроходцами. Все это прекрасно понимают и ценят.
– Ну, хорошо идите, работайте, а я посижу, подумаю над нашими дальнейшими планами.
ГОРОД К. В ПРИГРАНИЧНОЙ ПОЛОСЕ С ЗОНОЙ ОТЧУЖДЕНИЯ.
НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ.
Начало нового дня не предвещало никаких неприятностей. Не спеша, встав и плотно позавтракав, я начал медленно обдумывать свой дальнейший день. Солнце медленно подымалось вверх по безоблачному небу, тихо шелестела листва на деревьях, пели птицы, радуясь началу нового дня. Идиллия. Передых уже затянулся, и нужно было возвращаться обратно. Зона ждала. Шума подлетевшего вертолета я не услышал, лишь черная тень мелькнула в окне, и предательски качнулись занавески на окне, от внезапного порыва ветра.