Игра
Шрифт:
Саша скрылся за поворотом.
Шмыгнула носом, вытирая мокрые щёки. Идиотка. Надо было правда попробовать…
Но теперь поздно.
Огляделась…
Примерно в полукилометре отсюда, на самом открытом участке рядом со стеной, окружающей территорию завода, виднелся силуэт Машки, гуляющей под камерами.
Твою ж мать… И рада её видеть, и дурой эту глупую девчонку обозвать хочется…
Потопала навстречу, пытаясь выстроить в голове план действий. Но после ночи в Сашкиной постели, сытной еды и мягкой чистой одежды мозг расслабился и размяк. И это дико раздражало в этот момент… Хотелось
Маша заметила меня, помахала рукой. Я видела, как она оглядывает последний раз камеры, обводит тоскливым взглядом пустырь, опускает голову, окончательно смирившись с тем, что сейчас вместо Серёжи ей придётся общаться со мной. Однако жалости к ней я почему-то не испытала.
Похоже, мы обе в достаточной мере не прочувствовали радость встречи…
— Неужели и ты у охотников побывала, Ин? — первый вопрос, который застенчиво задала Маша после приветствия, внимательно оглядывая мой внешний вид.
— Ну-у… Можно и так сказать, — я отвела взгляд, но тут же снова подняла голову, насмешливо глядя в её взволнованные глаза. — Но Сергея твоего там не встретила, не волнуйся.
Не заметить облегчение на её миловидное лице было просто невозможно.
— Да я и не думала ничего такого… — она даже покраснела, пряча улыбку.
Дурочка и есть…
Не сговариваясь, мы молча пошли в сторону дороги, думая каждая о своём. Мне вдруг впервые пришла в голову мысль о том, что рано или поздно мы здесь все друг друга возненавидим… Наверное, по-своему даже хорошо, когда есть какой-нибудь Костя или Макс, чьи решения можно без раздумий принимать на веру и которых можно в случае чего обвинить во всех неудачах и провалах, а не брать на себя ответственность за свои же косяки и ошибки. И плохо, когда мы все друг друга подозреваем чёрт знает в чём и за кусок хлеба готовы на всё… Сколько мы все ещё так продержимся, дружным коллективом? Пока есть страх и общие цели — да, естественно, мы вместе. Но потом, когда надежда сбежать отсюда начнёт таять… Что тогда? Война между своими? Ради чего? Не могу понять причину, но сейчас очень отчётливо чувствую эту неконтролируемую неприязнь ко всем участникам… И Машка её чувствует, я же знаю. Тошно…
— А что… Поесть не дали? — Маша повернула голову в мою сторону.
— Я не стала брать с собой… — я уклончиво пожала плечами, не глядя на неё. — Костя распсихуется… Не говори ему, Маш, ладно?
Машка наконец-то улыбнулась гораздо искреннее.
— Ла-адно, — она взяла меня под руку. — Тяжело с ними… С мужиками в смысле… Да, Ин?!
Я тоже усмехнулась и покачала головой, вспоминая всю абсурдность своего нынешнего положения — бывший муж в качестве охотника, Костя в роли любовника, теперь вот Саня, за которого я бы прямо сейчас замуж вышла не раздумывая, лишь бы больше не находиться за пределами домика охраны…
— Очень тяжело! — я вложила в ответ все эмоции, ощущая, как наконец отпускает это дурацкое напряжённое чувство вражды и недопонимания.
Пока
— Куда пойдём, Ин? — Машка с грустью оглянулась на пустырь под камерами. — Мне что-то и идти никуда не хочется даже…
— Завязывай, Мань, — я прижала локтём её руку. — Сама знаешь — понадобишься своему Серёге, он сам тебя найдёт в любом углу завода. А своих бросать нельзя.
— Знаю… — Маша вновь сникла. — Ещё неизвестно, что там с нашими… Где их искать-то…
— Думаю, с ними всё нормально, — я поджала губы. — Начать можно с нашего склада… Наверняка некоторые додумались туда вернуться…
Почему-то Лёха единственный из мужиков, кто меня сейчас не раздражал.
Маша со вздохом кивнула, соглашаясь.
Я задержала взгляд на её рассеянном выражении лица… Да, ей действительно всё равно, куда идти и с кем, ей эгоистично надо чем-то занять время, пока за ней не явится её ненаглядный Серёженька. А ведь он может вообще больше не явиться, ему вон Ленка на столбе могла теперь зайти…
Как и Артёму…
По спине пробежал холодок от мысли о том, что Артём мог участвовать в том, что делали с Ленкой… Нет, не от самого факта. Просто… Зачем, если здесь есть я?! Обидно как-то что ли…
Я очень хорошо запомнила ракурс, с которого было видно наш склад. Попыталась мельком отыскать глазами на соседних крышах саму камеру, но не смогла… Сколько их, интересно, таких вот мест, откуда ведётся прямая трансляция, но о которых мы не имеем ни малейшего понятия?! Подозреваю, что очень много…
Мы тихо пробрались между близко расположенными зданиями, заглянули в дверной проём…
Лёха ещё спал, отвернувшись к стене и поджав худые длинные ноги.
— Лёш… — я прошла внутрь помещения, с улыбкой оглядывая знакомые полки вдоль стен, нагруженные хламом.
Родное место практически… И ощущение, будто я тут месяц не была…
— Лёша-а! — я даже улыбнулась, плюхаясь на огромную резиновую покрышку и жестом приглашая Машу тоже сесть.
Судя по железному чёрному противню, стоявшему на нашей импровизированной плите из колёсного диска, и характерному запаху горелой крупы, парень тут пытался готовить гречку из запасов…
Лёха наконец зашевелился, оборачиваясь к нам. Подслеповато прищурился, по очереди всматриваясь в нас обеих…
Чёрт.
Я невольно содрогнулась, Машка тихо охнула…
Всё его лицо после драки заплыло сплошным красно-фиолетовыми синяком, увеличилось до невероятных размеров…
— Лёша, как ты? — я переглянулась с Машей.
— Да нормально, — парень даже попытался улыбнуться, с трудом шевеля сухими распухшими губами. — Живой, как видишь. Рёбра целы. Очки потерял только… И пить хочется…
— Очки я попробую найти, Лёш, — я поднялась с места, отыскивая глазами бутыль с водой. — Ты тогда лучше оставайся тут, ладно? Поспи ещё…
Я подняла с пола полупустую трёхлитровую банку с водой, придержала её, пока Лёха с трудом приспособился сделать пару глотков. Чёрт, он же весь горячий…
— Лёх, у тебя температура вроде… — я почему-то побоялась касаться его лба.
— Вроде, — он согласно кивнул, ёжась и передёргиваясь от озноба. — Я всегда так реагирую на любую травму… Это нервное… К вечеру пройдёт…