Игра

Робертс Холли С.

Двадцать пять лет. Звездный квотербек колледжа был задрафтован в первом же круге. В двадцать один – уже профессионал. Два года назад занял позицию защитника «Скорпионов». Год назад стал одним из самых завидных холостяков страны. Но, как и любой человек, имел свои недостатки. По общим сведениям, он был весьма вспыльчив и легко пускал в ход кулаки, когда коса находила на камень. И, к моему величайшему удивлению, имел репутацию плохого парня… совсем не подходящую квотербеку. Да и я до сих пор не могла забыть... его лицо ангела.

Тогда я копнула чуть глубже.

Мать-одиночка

воспитывала его вместе с братом. Остальные статьи не давали должного представления о его семье. Зато подробное описание школьной жизни позволяло лучше понять его характер. Парень вырос в Ричмонде, штат Калифорния, и посещал афроамериканскую среднюю школу, где и научился махать кулаками. На втором году обучения, по счастливой случайности, на него обратил внимание тренер по футболу. Товарищи по команде стали его бандой и во всем покрывали его. Я нашла детскую фотографию, на которой крупный ребенок с дерзким выражением лица стоял в окружении пяти темнокожих мальчишек в спортивной форме. Его лицо было таким же ангельски красивым, как и сейчас. Мальчишки, обхватив друг друга за плечи, улыбались.

Итак, Киллиан МакГрегор имел репутацию плохого парня. И многие девушки находили в этом особую привлекательность. Но только не я. По крайней мере, до тех пор, пока Киллиан не взял меня за руку и, проводив до двери моей комнаты, не поцеловал в лоб.

Я не могла выкинуть его из головы. Поэтому делала то, что и всегда. Бегала. Рано утром. Пустынная жара пыталась растопить мое тело, но я все равно бегала.

Сегодня я надела поверх синих трусиков бикини беговые шорты, облегающий спортивный лифчик и белую майку. Затем носки и любимые кроссовки. А напоследок закрепила волосы в тугой хвост.

Я в несколько подходов размяла пальцы ног, руки и пробежала примерно милю умеренным темпом. Затем остановилась, сделала десятиминутную растяжку, разогревая мышцы, и приступила к основной части своего пробега. Уровень эндорфинов в моей крови повысился на пятой миле.

«Длинноногая... он назвал меня Длинноногой…»

Я не останавливалась до тех пор, пока все мои мысли не сосредоточились только на беге. На двенадцатой миле я достигла точки, где уже ничто не имело значения: ни красивый пейзаж, ни адская жара, ни будоражащие кровь воспоминания о Киллиане... Я упорно продолжала бежать.

В конце концов, преодолев последний холм, я вернулась в свою квартиру. Но... сколько бы миль я не пробежала, все равно не смогла вовремя заснуть и выспаться. А через две недели после вечеринки я выкинула кроссовки и купила новую пару – довольно сильно упала во время бега.

Через три недели я перестала смотреть телевизионные новости, читать статьи в Интернете и даже слушать сплетни о Киллиане МакГрегоре и его команде. Я поняла, что мне нужен сон, еда и психиатр. И неважно, в каком порядке. Я превратилась во влюбленную фанатку, которой нужно было срочно налаживать свою жизнь.

Я так и не простила свою сестру, но это, похоже, ее ничуть не волновало. И ее обычное поведение лишь

укрепляло мои предположения. Мне было скучно и тоскливо. Я чувствовала себя синим чулком. Сестра поинтересовалась, видела ли я на вечеринке девушку, из-за которой Киллиан поругался со Стампом. Она понятия не имела, что это была я. А я не собиралась ей ничего рассказывать. Ведь она даже не извинилась за то, что бросила меня одну и не вернулась со мной домой.

Моя жизнь шла своим чередом. Я подала заявление на посещение летних занятий. Готовилась к весеннему беговому сезону. И старательно игнорировала факт, что профессиональные футболисты в это время тренировались перед первой предсезонной игрой.

Я запретила себе думать о Киллиане МакГрегоре. И у меня получилось. Ну, почти. Большой Бен, мой верный друг на батарейках – ярко-розовый шестидюймовый фонтан радости – неизменно возвращал все мои самые потаенные мысли к одной недосягаемой футбольной звезде.

В августе у меня начались регулярные занятия совместно с двухнедельной практикой под руководством моего тренера. Мои фантазии, а точнее попытка сделать их реальностью, побуждали меня тщательно выполнять все его требования. Но, к сожалению, победа для меня оставалась все такой же призрачной.

В старших классах я была звездой – высоким бегущим гигантом. А, поступив в колледж, задумалась об Олимпийской перспективе. Но я, Ребекка Лесли Кавано, была лишь в середине стаи. И в мире бегунов на длинные дистанции не представляла собой ничего особенного. В тоже время, не многим бегунам удалось достичь успеха до тридцати лет. Тем не менее, к этому времени я решила целиком и полностью посвятить себя будущей карьере. И бегала лишь ради поддержания формы. Не оглядываясь назад.

Давно отказалась от несбыточной мечты и двинулась дальше.

Занятия в колледже давались нелегко, но я даже умудрилась сходить на два свидания вслепую. Их для меня организовала моя лучшая подруга Аманда. Но, к сожалению, с теми мужчинами у меня не нашлось ничего общего. Мы не сошлись во взглядах, и оба раза я была на дюйм или два выше своих партнеров, хотя носила обувь на плоской подошве. Я постоянно склоняла голову при разговоре и горбилась, когда шла рядом. Очевидно, как и на всех моих предыдущих свиданиях, мой рост отпугивал мужчин. Аманда всегда честно предупреждала их, но даже туфли без каблуков ничуть не уменьшали моей высоченной фигуры. И это всегда действовало на парней отрезвляюще.

Признаюсь, к первому свиданию я готовилась очень тщательно. И на подготовку потратила времени намного больше, чем обычно. Немного подводки, чтобы выгодно подчеркнуть свои голубые глаза. Яркие румяна, чтобы придать живости загорелым щекам. Я даже надела свой самый любимый наряд.

Второму парню повезло меньше. Я не стала заморачиваться ни с лишним макияжем, ни с подбором более сексуальной одежды. Ничто из подготовки не имело значения, потому что второе свидание за мои почти тридцать лет также не выдержало моего высокого роста и весьма обычной – далеко не супермодельной – внешности.