Игра законом
Шрифт:
– Вот это да…
– Кстати, проецирование на знакомого человека – самый эффективный и надёжный способ путешествия на большие расстояния, – обгоняя на лету, терпеливо растолковывал людозверь.
– А как же я тебя с собой спроецирую? – фыркнул Глеб.
– Я сейчас привязан к тебе сребро канатом. Мы, жители этого мира, так его называем. Захочешь и увидишь его без проблем.
Жига не увидел, он почувствовал эту энергетическую связь, которая со стороны светилась блестящей палитрой, что напоминало серебряный шнур.
Одного воспоминания последней беседы за чашкой чая хватило, чтобы пространство втянуло их в полумрак приусадебного
Через минуту он оказался в её спальне, бестелесной массой продираясь через стены и двери. Варвара сидела при свете ночника в манящей ночной рубашке. Её длинные расплетённые волосы бушующими волнами разливались по тонким плечам и хрупкому телу. Небольшие капельки выступившей смолы на сосновых стенах комнаты жёлтокрасными отблесками отражали яркий свет набравшей силу луны. На прикроватной тумбочке Глеб заметил своё письмо. Сомнений не возникло. На большей части конверта был памятник Циолковскому, своего земляка он хорошо запомнил. Сынок Боря сладко спал на небольшой кроватке, сделанной кем-то вручную в виде большого пиратского корабля. Не составило труда просканировать его силовое поле и заметить, что мальчик совершенно здоров. Небольшое скопление слабых паразитов в кишечнике не могло принести вреда. Они в большом количестве присутствуют летом в овощах и фруктах, продаваемых в магазинах, и организм давно научился с ними бороться.
Девушка выводила ручкой на большом листе бумаги. Прочитать было достаточно сложно. Полуволк вряд ли обладал особенным знанием по данному вопросу. То, что там заменяло зрение, напряглось до плотности сжатого вакуума, и через несколько мгновений удалось различить несколько слов. Было достаточно, чтобы понять суть Варвариного послания, даже не обращая внимания на всполохи чувств в районе солнечного сплетения. Слова «любимый», «долгожданный» и «мечтаю увидеть» среди расплывающихся значков выделялись для него яркими зеленоватыми полотнищами. Хотелось обнять её, покрыть всё тело ласковыми и горячими поцелуями, но единственным наслаждением сейчас могло послужить приятное благоухание от астрального тела его возлюбленной. Варвару на тонком плане окружала и защищала любовь. Она была настолько чистой и активной, что разъярённый бык, попавший в область влияния этой ауры, превратился бы в милого и ласкового телёнка. Страшное по своей сути лицо Волкодлака несуразно искривилась в миловидной улыбке. Посторонних людей в доме не было.
Одним движением воли Глеб оказался в квартире спящего сына Вовки. Тишина. Видимо, этот Яков Семёнович просто блефовал, зная, что связаться и проверить подлинность его угроз за несколько дней практически невозможно. Ещё щелчок сознания, и в темноте помещения удалось рассмотреть бывшего начальника охраны Юрия Владимировича Дорожко, который также пребывал в царстве Морфея. Детектив пожалел, что никогда не принимал приглашения погостить у Василия Зацепина. При воспоминании о нём почему-то родилось чувство озлобленности, и полуволк, почувствовав выход негативной энергии, поджал хвост, пронизывая пространство глухим хрипом.
Спокойно проскользнув через стену камеры, Корчагин оглянулся по сторонам и наткнулся на преданный взор нефизического знакомого, который пообещал всегда быть рядом, в любое время и в любой ситуации. Поблагодарив бестелесного друга, Жига приблизился к своему физическому телу, почувствовавшему в последний момент, как они объединились в нём. Физический
Ночную тишину разрезал сонный голос Семёнова:
– Ну как тебе первый внетелесный опыт, моголинян?
– Вторая жизнь, – еле вытащил из себя слова Глеб, – по твоему мнению, что это такое?
– Я считаю, мир утвердившегося изначального РА это энергетически сгенерированное отражение всеобщего сознания и всеобщего существования. Мир сей имеет определённую форму, порядок, структуру и является одним из истинных чудес нашей невероятной многомерной Вселенной, – лаконично объяснял Стоян. Это информационный двойник нашего физического плана.
– А он точно реален? Это неосознанное сновиденье или что-то в этом роде, – волновался Жига.
– Это не сон и не больное воображение разыгравшегося ума. Это мир, из которого происходит проекция на мир физический. К примеру, болезнь можно увидеть за несколько дней или даже месяцев до её возникновения в материальном теле. Поэтому лечить любой недуг надо не только таблетками. Чтобы избавиться от напасти, её необходимо убрать сначала из тонкого плана. Что тебе, кстати, Игрец предлагал?
– Какой Игрец?
– Тот, что на Ленина похож…
Глеба уже почти ничего не удивляло, особенно в словах или действиях пепельнобородого.
– Предлагал контракт, большие деньги и детьми шантажировал. А ты что, его знаешь?
– Я его почувствовал ещё в обед. Теперь они тебя так просто не оставят. Надо скорее медную проволоку достать…
– Игрец это что, имя?..
– Я обозначаю этим словом нечистый дух, который овладел сущностью того человека, которого ты сегодня видел. Он играет с людьми, их судьбами. Порой, такая игра может вовлечь в себя всё человечество на планете. Последний раз его забава началась у истоков двадцатого века, результатом чего стали две мировые войны, революция, финансовые пузыри, депрессия и два ядерных гриба.
– Ему на вид около пятидесяти лет всего…
– Столько лет физической оболочке, куда вселился Игрец. Надеюсь, я понятно объяснил.
– Почему он ко мне пришёл?
– Ты ему необходим. Без тебя игра не получится. Ты джокер, козырной туз…
– Что же мне делать? – взмолился Глеб.
– Просто сохраняй осознанность! Не спи наяву!.. А теперь отдыхай, сынок, тебе энергии надо набираться. Знай, что выходы из тела требуют сильных энергетических затрат.
От Стояна почему-то стало веять старостью, не страшной и неопрятной, а чистой вечностью. Было видно, что он думал или что-то вспоминал.
– Только не путай, сынок, наших старинных игрецов-скоморохов с этой нечистью. Я сам для этого упыря слово такое подобрал, а ты можешь называть его как угодно, суть не изменится.
– А наши игрецы-скоморохи это кто такие? – с неподдельным интересом вызвался Глеб.
– Они были Емелями на печи, Иванами-Дураками, которые находились в состоянии «не ума». То есть, они играли в настоящую жизнь, а не перебирали ум и интеллект, которые не что иное, как набор личин и закостенелых стереотипов, вдалбливаемых нам с детства. Играть – это значит быть над законами, быть Богом своей жизни. Думать – это перебирать кучу карточек в досье своего ума, и, надо сказать, карточек далеко не всегда правдивых и истинных.