Игра вслепую

Афанасьев Валерий Юрьевич

— А что ловцы жемчуга? — поинтересовался император.

— Выходят на промысел каждый день. Наемники ставят на нужном участке реки три-четыре корабля с лучниками на борту. Расстояние между кораблями — метров триста. На пространство, которое они контролируют, выходят сотни лодок с ловцами. К вечеру они снимаются и идут в крепость на острове. Когда участок оскудевает, переходят на новый. Ловцы отчисляют наемникам процент.

— Да, там у них все поставлено на широкую ногу! — удивился император. — Такое предприятие

не может работать само по себе, кто-то должен все это организовать.

— Есть у них что-то вроде администрации. Она сформировала первый десант и договорилась с кочевниками насчет острова. Она же следит за тем, чтобы ловцы рассчитывались с наемниками, а те не требовали сверх положенного, и разбирает все споры. В артели люди собираются сами, нырять за жемчугом может любой. Десять процентов с улова берет администрация, тридцать процентов — наемники. Не знаю всех, кто вложил в это деньги и все это придумал, знаю только, что к организации фактории на острове приложил руку градоначальник абудагского города Родерика.

— Вы хорошо осведомлены, граф. Я узнал несколько неизвестных мне ранее подробностей.

— Спасибо, ваше императорское величество. — Граф слегка поклонился. — Рад был поделиться тем, что знаю сам. События на юге развиваются бурно, но река Хат далека. Не тилукмены беспокоят меня в последнее время.

— Вот как? Тогда кто же?

— Не кто, а что. Меня беспокоит стабильность империи. — Граф Остер сделал прискорбное выражение лица, наглядно демонстрируя степень своей обеспокоенности.

— Что не так со стабильностью? — поинтересовался верховный правитель крупнейшего на континенте государства.

— Перемены, ваше императорское величество, не всегда к добру. Усиливающееся влияние гномов создает в обществе некоторую напряженность. Наши мастеровые страдают.

— Полно, граф, вы переоцениваете это влияние. Гномов не так много и поставки их кованых изделий лишь подстегнут старательность наших мастеровых.

— А стекло? Вас не беспокоит, сир, то, что транспортировка стекла тоже в их руках.

— А вот здесь, граф, ты попал пальцем в небо. Гномы привозят лишь малую часть стекла с юга. Герцог Фагуа ведет с вольными городами куда более оживленную торговлю, да и наши купцы не отстают. Я уж не говорю о купцах из Абудага. Как только заработал волок, по Ропе идут десятки их кораблей.

— Вот именно, ваше императорское величество, идут. А что нам с того? Да, они платят проездную пошлину, но это капля в море по сравнению с теми убытками, которые мы несем.

— Убытками? О чем вы, граф?

— О конкуренции. Абудагцы везут с юга товары, а потом продают их в наших же северных провинциях. А жемчуг? Большая часть торговли жемчугом сосредоточена в руках абудагцев и гномов.

— Это действительно так? — спросил слегка обеспокоенный император.

— Еще бы! На

словах в фактории жемчуг продают всем, но почему-то большая его часть оказывается совсем не в тех руках, что хотелось бы нам. А этот выскочка, виконт, появившийся неизвестно откуда? Он перетаскивает корабли из реки в реку и набивает свои карманы. О том, что наши купцы несут убытки, он и думать не желает.

— Да, но с Абудагом нам ссориться не с руки. Не предлагаешь же ты закрыть волок?

— Нет. Это нецелесообразно. Хотя этот виконт неприлично разбогател.

— Один из виконтов разбогател, что здесь такого. Империи это только на пользу.

— Это создает нездоровый ажиотаж среди других. А герцог Фагуа?

— А что герцог? — поинтересовался император.

— Его влияние усиливается, и это не может не беспокоить меня, как верного подданного вашего императорского величества. Золото буквально рекой течет в казну Фагуа. Не удивлюсь, если скоро его казна станет больше императорской. При его титуле это очень опасное сочетание. Одни дворяне герцогства воздают хвалу своему сюзерену, но другие ропщут.

— Как «ропщут»? — удивился император.

— Разумеется не все, но недовольные есть.

— Можешь назвать имена?

— Это не так явно, ваше императорское величество. Слово здесь, реплика там. Нельзя сказать однозначно, что кто-то чем-то недоволен, но общая направленность настроений вызывает опасения. Спокойствие империи — слишком хрупкая вещь, поколебать его несложно. Сир, вы должны принять незамедлительные меры.

— Ты думаешь? И какие меры кажутся тебе необходимыми?

— Меры, которые позволили бы ограничить влияние герцога и некоторых его сторонников.

— Мне кажется, граф, вы преувеличиваете. Не все так плохо. Фагуа — верный подданный короны, и рост его влияния идет только на пользу империи.

— Может быть. Это всего лишь мое мнение, но прошу заметить, мнение патриота и вашего горячего сторонника.

— Я ценю подобную преданность, граф. Но мнение — это всего лишь мнение. Я не могу обвинить герцога на основании таких хлипких доводов.

— Обвинить его светлость? — с притворным ужасом воскликнул граф Остер. — Мне бы такого и в голову никогда не пришло! Я всего лишь высказал обеспокоенность развитием событий, и только.

— Я рад, что ты стоишь на страже интересов империи. Но если бы ты мог сказать что-то более конкретное…

— Увы, сир, я не располагаю фактами, — печально сказал Остер.

Он видел, что зерно сомнения заронено. Что касается фактов, то их у графа на самом деле не было.

— Когда появятся, тогда и продолжим этот разговор.

— Как будет угодно вашему императорскому величеству, — поклонился Остер.

— Жду тебя на следующей неделе. — Император кивнул, давая понять, что аудиенция закончена.