Игра вслепую

Афанасьев Валерий Юрьевич

Сонъер рассмеялся:

— Вы правы, мастер, это причина очень веская. Но долго мы еще будем так ехать?

— Долго не получится. Если ты помнишь, в тридцати километрах выше по реке есть мост. Почти наверняка он перекрыт.

Скачущие по берегу гвардейцы отстали, и я стал думать, где нам лучше пристать к берегу. Километров через пятнадцать справа от нас появилось село Верта. То, что надо. Село достаточно крупное, но не это самое главное. Важнее то, что там есть почта (о ней чуть позже).

— Сонъер, убирай понемногу парус, — крикнул я и направил сани

к помосту, выступающему в реку метров на десять. Таких помостов здесь наблюдалось немало — летом к ним швартуются лодки. Зимой я решил пришвартовать к ним сани.

Ха! Три раза ха! Вот что значит решить, что все продумал. Судьба любит пошутить. Стоит посчитать себя самым умным, и она спешит доказать, что это не так. Что случилось на этот раз?

Мы въехали в прорубь! Помост длинный, прорубь невелика. Как мы могли попасть именно в нее?! Иначе, как шуткой судьбы, это объяснить невозможно! Прорубь чуть примерзла, ее припорошило снегом. Заметить ее заранее было невозможно.

Как я понимаю гвардейцев! Нам с Сонъером довелось испытать примерно такие же эмоции. Когда неожиданно оказываешься в ледяной воде, впечатления получаешь просто потрясающие. Холодная вода очень бодрит. С ней не сравнится никакой кофе. Кто не верит, может испытать на себе, нырнув в реку или хотя бы опрокинув на себя ведро ледяной воды. Незабываемые впечатления. А когда к этому прибавляется еще и удивление от того, что лед вдруг уходит из-под ног… Выброс адреналина просто гигантский. Наверное, именно в таком состоянии люди перепрыгивают трехметровые заборы. Я не успел заметить, как очутился на помосте. Будто гигантская пружина подкинула меня и достала из воды! И это при том, что на мне были панцирь и меч в ножнах на боку. Самое интересное, когда я обернулся, обнаружил Сонъера, стоящего рядом. Видимо, его пружина была не менее сильной.

Как ни быстро мы выскочили на помост, а все же успели промокнуть до нитки. Глубина реки в том месте, где мы провалились, была около полутора метров, но то, что мы окунулись в воду всего лишь по грудь, а не с головой, было малым утешением.

Секунд через пять нам удалось в полной мере осознать произошедшее, да и холод уже начал давать о себе знать. Мороз невелик, но одежда и сапоги могут примерзнуть к телу очень быстро.

— Бежим!

Мы бежали изо всех сил. Куда? К первому попавшемуся жилью. Тому, которое оказалось ближе всего к берегу. Дом был неказист, но имел одно преимущество, которое перекрывало все его недостатки, — бежать до него было недалеко.

Не знаю, что подумали жители, когда увидели двух человек в полном доспехе, вломившихся на полном ходу в их дом. Старуха уронила ухват, старик вскочил на лавку и ударился головой о притолоку.

Мы начали стаскивать с себя одежду, которая уже покрылась корочкой льда. Еще десять минут — и не миновать обморожения.

— Простите нашу бесцеремонность. Мы провалились под лед, — объяснил я хозяевам причину нашего появления.

Старик перевел дух, старуха подхватила с пола ухват и поставила его в угол.

— Сюда. Поближе к огню, — предложил хозяин

хижины. — Разве ж я не понимаю? У реки живем. Старая, неси скорее сухую одежду. Уж не побрезгуйте. Что есть.

— Спасибо.

Сейчас любая сухая холстина воспринималась как манна небесная.

Через полчаса мы уютно сидели у жаркой печи в сухой домотканой одежде с чашками травяного чая в руках. О, какое это было блаженство! Нашу одежду старуха заботливо развесила на просушку. Скрипнула дверь — это вернулся старик с берега от проруби, в которой застрял наш буер.

— Ну как, уважаемый, вы все сделали, как я просил?

Старик махнул рукой, расстраиваясь, и бросил парусину в угол.

— Такая штука чудесная. Не жалко?

— Жалко, но ничего не поделаешь.

— Затопил я вашу повозку. — Старик еще раз махнул рукой. — Парус вот снял. Хорошая материя в хозяйстве пригодится.

— Дед, хочешь, я тебе такие же сани подарю? Будешь удивлять односельчан, по льду кататься.

Старик на минуту задумался.

— Нет, не надо. Не по мне такая повозка. Эх, лет тридцать назад я бы прокатился! Годы берут свое. Повозку хорошо притопил, камней не пожалел. Чем еще могу помочь, милсдарь?

— Спасибо, вы и так нам помогли. Обсохнем, согреемся и пойдем. Кстати, почему ты не стал ничего спрашивать?

— А что спрашивать? Хорошему человеку надо помочь.

— А ты почем знаешь, что хорошему? — Я был удивлен.

— Как не знать. У нас летом на волоке почитай треть села работает. Многие с того семьи кормят, и кормят неплохо. Во всей округе нигде так хорошо не платят. Милсдарь здесь в любой дом может войти — примут, накормят и помогут. Мы добро помним. А что испугались поначалу, так оттого, что не признали сразу.

— Кто ж знал, что так получится, — развел я руками.

— Милсдарь, а вот ента штукенция, часом, вам не сгодится? В санях лежала, вот я и прихватил.

Дед держал в руках мой лук.

— За это спасибо. Вещь сделана на заказ, в лавке такую не купишь. Потерять ее было бы жаль.

Лук и в самом деле был особенный. Для кого-то бесполезная вещь, для меня очень удобное оружие. Стрелять из него легко, но только тому, кто не привык к стандартному луку, а переучиваться довольно сложно. Кроме того, лук был складным и в собранном состоянии достигал всего сантиметров сорок в длину. Благодаря своей конфигурации он имел изначально меньшее натяжение тетивы, чем стандартный лук, и мог долго оставаться собранным без опасения потери упругости.

— Я сразу смекнул, что вещица непростая, — довольно сказал старик.

Золотая монета легла на стол, но старик нахмурился:

— Убери. Убери, милсдарь, не обижай старого человека. Разве ж я для того помогал? Уваженье-то за монеты не купишь.

— Спасибо! Тогда у меня будет еще одна просьба. Есть здесь лавка?

— Есть, как не быть.

— Нам бы пару плащей попроще. Здесь и золотой пригодится.

— За те, что попроще, лучше серебром платить.

— Совсем простые не обязательно. Главное, чтобы не слишком в глаза бросались.