Игра вслепую
Шрифт:
– Вот, значит, как? – насупился Роман. – Уже и датчики движения в каждой дыре понатыкали? И откуда только деньги?
Владимир что-то проворчал и, раскрыв дверь, вышел в коридор. Сталкеры осторожно двинулись вперед по туннелю, замирая при каждом шорохе. Наконец они остановились возле очередной лестницы, уходящей вверх. В вышине в узком квадратике вентиляционной шахты виднелось небо.
– Давай, я прикрою, – приказал Владимир и, вскинув автомат, взял темный проход, в котором скрылись военные, на прицел.
Роман кивнул и,
Молодые люди выбрались на поверхность у обочины широкого шоссе, посреди зарослей густой травы. Роман первым делом стащил с головы противогаз и полной грудью вдохнул свежего воздуха.
Легкие наполнил аромат леса и засохшей осенней травы.
– Хорошо, – тихо проговорил Нестеров.
– Ага, – протянул Владимир, водрузивший на место стальную крышку и обтряхнувший перчатки. – Прекрасная пора. Очей очарованье. Приятна мне твоя прощальная краса. Люблю я пышное природы увяданье, в багрец и в золото одетые леса… Блин, а я думал, что уже давно забыл все, чему учили в школе!
– Это ведь Пушкин? – осведомился, обернувшись, Роман.
Гольф кивнул, и напарники прошли под сень высокой пожелтевшей березы. Рядом с ней, накрытый маскировочной сетью и ковром из опавших листьев, стоял небольшой темно-синий автомобиль со свинченными номерами.
Свистунов любовно похлопал машину по крыше и, щелкнув кнопкой на брелке, снял блокировку.
– Да, кстати, – Роман пристально посмотрел на друга, – чем ты все-таки разозлил тех парней в сером?
– Да ничем, я же говорил, – отмахнулся тот. – Ты сам видел: они всех ходоков к стенке ставят.
– Володя, – Нестеров покачал головой и пристально посмотрел другу в глаза, – я знаю, когда ты врешь. Я тебя спас, так что меня они теперь тоже хотят грохнуть. Думаю, я имею право знать.
Сталкер скривился и прохрипел что-то нецензурное.
– Ну, спер я у них кое-что, – наконец признался он.
– Что именно?
– Да ничего серьезного, просто документы какие-то.
Гольф отогнул полу камуфлированной куртки, демонстрируя запихнутую в широкий внутренний карман красную пластиковую папку.
– Источник Рене слил ему инфу, что всем командирам отрядов наемников в Московской Аномальной Зоне раздали такие файлы. Ну и шеф велел мне выяснить, что к чему.
– Ясно, – кивнул Роман. – Откровенность за откровенность. Я сегодня вытащил из разбитого доповского вертолета странный камуфлированный кейс. Думаю, Декарт захочет на него взглянуть.
Владимир кивнул и тоже снял противогаз. На его небритом подбородке виднелись капельки пота. Сталкеры помолчали.
– Ладно! – Гольф хлопнул в ладоши. – Мы едем или остаемся ночевать в лесу? В «Санатории» скоро ужин, я бы хотел успеть.
Молодые люди забрались в машину. Нестеров бросил рюкзак на заднее сиденье и наконец позволил себе расслабиться. Свистунов повернул
Генерал Василевский прошел следом за Курским в ярко освещенный кабинет полковника. За широким окном второго этажа стучал дождь, и его капли отбивали странный ритм на лопастях мокнущих посреди взлетно-посадочной полосы боевых вертолетов. Юго-Западная база Дивизии Охраны Периметра была погружена во тьму. Единственными источниками света оставались прожектора на сторожевых вышках. На штормовом ветру развевались российский и ооновский флаги.
Полковник задернул шторы и сел в высокое кожаное кресло. Генерал кинул на вешалку длинное темное пальто и, сняв фуражку, опустился напротив.
– Чай, кофе? – предложил Курский. – Может, чего-нибудь покрепче?
Он слегка кивнул на небольшой секретер, стоящий в углу кабинета.
– Не придуривайся, Сережа, ты сейчас не на публике, – нахмурился Василевский. – Мы с тобой не друзья и никогда ими не будем.
– Как знаете, – пожал плечами полковник и, поднявшись, прошел к деревянному шкафу. – Я слышал, со следующего месяца мы больше не призываем на Периметр?
– Да, – кивнул Василевский, – хватит с нас лысых новобранцев, не знающих, с какой стороны держат АК. Здесь опасно, и служить тут должны профессиональные солдаты-контрактники, отдающие себе отчет в степени риска.
Щелкнул замок, и Курский, опустив крышку секретера, извлек бутылку дорогого коньяка. Коричневая жидкость медленно колыхалась в стеклянном сосуде.
– Французский. Десятилетний, – сообщил Сергей, поворачивая бутыль в руках. – Точно не хотите?
Офицер искоса посмотрел на командующего Московским военным округом.
– Ну ладно, – вздохнул он и вернул алкоголь на место. – Итак. Как я понимаю, самолет?
Курский прошел обратно за широкий дубовый стол, на ходу проведя ладонью по крышке рояля, и, щелкнув пультом, активировал голографический экран, повисший в воздухе.
– Да, – кивнул Василевский, сложив ладони домиком. – Самолет.
Он протянул полковнику прямоугольную карту памяти, и тот вставил ее в разъем в столешнице, прикрытый деревянной панелью. На мониторе побежали строчки данных, а затем возникла карта города.
– Беспилотники наконец обнаружили место крушения. Мы угробили двадцать машин, но нашли «Радонеж».
Курский подался вперед.
– «Призма» все еще на борту? – тихо осведомился он.
– Ну а где же ей еще быть? Сорок седьмой рухнул в «Дебрях». Ни один вменяемый сталкер туда не сунется. Даже посмотреть, что это такое там горит. А невменяемый навряд ли сможет свинтить ее с самолета.
– А что с пилотом?
– Слава богу, жив. Добрел кое-как до Периметра, сейчас в госпитале.