Игра в зеркала

Шумилова Ольга Александровна

— Как леди удивительной скромности, — Ад, ер все так же улыбался, но в самых уголках его губ появилось столько лукавства, что я просто не могла не улыбнуться в ответ. И наконец перестать прятать взгляд.

— Да уж, скромности у нее — на всех сплетниц главного корпуса хватит. Совсем как у Алайи, помнишь, она еще… — Верона пустилась в длинное повествование о каких-то общих для них с лордом знакомых, дав мне тем самым возможность расслабиться. Попутно мы сделали заказ и приступили к тому, ради чего и собрались — к обеду, который, кстати, был выше всех похвал.

Щебетание подруги и ответные реплики нашего спутника слились

с тихим журчащим фоном Зала, с шепчущим и переливающимся эхом пещер. Освещение неуловимо перетекло в мягкий золотистый оттенок, подсвечивая и наши лица тоже.

Неуловимо менялось и выражения на лице сидящего напротив лорда. Удивление, интерес, радость, веселье, и всегда — мягкое и искреннее внимание. И улыбка. Я прищурилась, наблюдая за сменой этих выражений, одновременно почти виновато разглядывая его лицо.

Он был совсем молод — едва ли на год-два старше Вероны, а значит — не справил и десяти лет после совершеннолетия. А еще — удивительно — он не был чистокровным ременом, причем далеко не в первом поколении — слишком неявными были расовые черты. Зачесанные назад светлые волосы теплого оттенка забраны в недлинный хвост, узкое лицо с тонкими чертами, прямой нос, мягкая линия слегка узковатых губ, светлые бакенбарды, на редкость ему идущие.

— Леди Шалли, не правда ли, глупейшая ситуация? — смеющийся лорд Ад, ер повернулся ко мне. Я вздрогнула, вернувшись к реальности.

— Я… Извините, лорд, я отвлеклась. О чем вы?

— О, ничего жизненно важного вы не пропустили, леди. Я могу вас попросить не называть меня лордом? Титул заставляет меня ощущать себя почтенным отцом семейства, тогда как принять меня можно только за студента.

— Это всего лишь дань вежливости, и если вы просите… — я внимательно посмотрела на Верону. Это не просто дань вежливости, это общепринятое обращение. Титул… Верона не говорила, что он на самом деле принадлежит к одной из Ветвей. — В таком случае, можете опускать и «леди».

— Я не могу.

— Как хотите. Но, думаю, вы должны быть в курсе, что я никогда не была страстной поклонницей чрезмерного официоза.

— Нет, я просто в восхищении! — хохотнула Верона, уперев кулаки в бока. — Ну и долго же вы намерены друг перед другом расшаркиваться? Я с таким трудом притащила сюда вас обоих, а вы намерены весь мой обеденный перерыв занять дискуссиями о этикете? Называйте друг друга хоть ороенскими фантиками, только оставьте эту тему в покое.

— Верона, чем же мне еще развлечь почти незнакомую леди, кроме как разговорами о этикете? — Ад, ер лукаво глянул на меня и усмехнулся. Я только пожала плечами, непроизвольно отмечая, что мой собеседник улыбается совершенно по-мальчишески — а улыбается он почти постоянно. Много-много невероятно светлых, искренних и теплых улыбок, от которых даже глаза вспыхивают теплым радостным огнем.

— Ну, в таком случае не будет ли более плодотворным употребить то же время, чтобы познакомиться наконец поближе и перестать ходить вокруг да около? — веско заметила Верона и выразительно посмотрела на меня. Я кашлянула, сделав вид, что ничего не заметила. Однако Ад, ер принял замечание на свой счет.

— Леди Шалли, не полагается ли мне снять со стены родовой гордон и встать на вашу защиту от многоуважаемой леди Анелли? — сказал он таким серьезным тоном, что я не выдержала и засмеялась.

— Ким. Называйте меня Ким. Эту честь вы заслужили, добыв в неравном

бою третий стул для нашего столика.

— Могу я в таком случае просить чести быть повещенным в защитники столь прекрасной леди? — Ад, ер так и лучился лукавством. Я не осталась в долгу.

— К сожалению, данная леди сама себе защитник, но вы можете быть посвящены в почетные носители пробирок и штативов за моей неповторимой персоной.

Ад, ер фыркнул. Я подняла брови в притворном изумлении:

— Вы отказываетесь?

— Ну что вы, как я могу отказаться от подобного счастья? Тем более, что мне дарована честь называть вас по имени… — он усмехнулся, но потом посерьезнел: — Вы в самом деле мне это разрешаете? Мы ведь действительно почти не знакомы.

— На самом деле. Я, знаете ли, большая оригиналка и далеко не всю жизнь прожила на Мерре. Не хочу вас обидеть, но на планетах, не находящихся под ременским протекторатом, имени вовсе не придается такое значение. Скорее даже — никакое, — я постаралась, чтобы это не прозвучало как обвинение в снобизме, но реакция собеседника меня все же удивила. Он согласно склонил голову и сказал:

— Понимаю. Если у ременов до сих пор сохранилась монархия, то это вовсе не означает, что мы не знакомы с обычаями других народов и не принимаем их. Кстати, у вас ведь кореллянские корни?

— Почему вы так решили? — я удивленно вскинула брови.

— Извините, но ваши волосы… Я должен был догадаться…

— Что они крашеные? Нет, вы правы. Это мой естественный цвет, но кореллянцев в моей родословной нет.

Видимо, из вежливости он не спросил, от кого же я унаследовала столь странный окрас — две огненно-рыжие, почти красные полосы от висков до затылка на фоне темных волос. Эти отметины, в принципе, не слишком мешали — в любом более-менее крупном городе я сливалась с толпой гораздо более экстравагантных жителей.

— В таком случае… Ким — ведь это сокращенно? Я могу узнать полный вариант? Видят Трое, мое замшелое воспитание не позволяет мне называть вас так кратко.

— Имя, данное мне при рождении, слишком трудно для произношения. Посему из человеколюбия я его сократила, как только смогла. У меня даже в идентификационной карте стоит именно Ким. Так что можете считать это полным вариантом и не смущаться.

— Хорошо, леди… Ким. Так вы говорите, что путешествовали? Могу я спросить, где вы побывали?

— Ну, не так уж много я и путешествовала… В классическом понимании этого слова. Но кое-где побывать пришлось. Вот, например, как-то меня направили в командировку на Рейлару.

— О, интересное место. Я, знаете ли, тоже немного путешествую. Пока род не призвал к выполнению своих обязанностей, этим нужно пользоваться.

— Безусловно. Но я не думаю, что Рейнара — такая уж хорошая идея. Как-то раз… — теперь уже мы с Ад, ером пустились в длительную дискуссию о достоинствах и недостатках заштатного тропического мирка, который мне лично запомнился на редкость назойливыми насекомыми и трудностями в таможенном оформлении проб. Он же явно видел сей пейзаж исключительно из окна гравилета с мощным кондиционером. Через несколько минут, управившись наконец с десертом, в наш диспут включилась Верона, летавшая на Рейнару со мной и получившая свои собственные неповторимые впечатления. За жарким спором я напрочь забыла, что следовало бы заняться делами, то есть дядей присутствующего лорда. Или захотела забыть.