Игра теней

Рощина Наталия

— Не понимаю, чего ты хочешь, — вяло ответила Сима. Она все-таки открыла глаза, поднялась и включила кондиционер: жара с самого утра вступала в свои права. Одернув футболку, в которой спала, Сима соизволила посмотреть Олегу в глаза. — Ты не нашел себе более благодарного занятия по утру?

— Сима, это на тебя не похоже, — Олег тоже поднялся, застелил постель под пристальным взглядом жены. — Я всегда уважал тебя за то, что ты и ложь были понятиями несовместимыми.

— В чем же я солгала тебе? — расчесывая отросшие до короткого каре черные

волосы, поинтересовалась Сима. Она была даже рада этому разговору, но все-таки из необъяснимого упрямства не желала признавать, что ждала повода для него. Оказывается, Олег давно стремится к выяснению отношений. Отношений, которые превратились для обоих в изощренную пытку, испытание на выдержку.

— Я хочу понять, что с тобой происходит, что с нами происходит?

— Ничего не происходит.

— Первая ложь и, отдаю тебе должное, прозвучала вполне убедительно, — Олег надел футболку, шорты и направился на кухню. Включив электрический чайник, он достал с полки две кофейные чашки, насыпал в них по ложке сахара с горкой. Сима остановилась в проеме двери, наблюдая за отточенными движениями мужа. Это в его обязанность входил утренний кофе с тостами, но она никогда не поднималась, чтобы посмотреть, как он с этим справляется. — Что замолчала?

— Сегодня выходной, я бы не хотела испортить себе настроение с утра, — сказала она, когда готовые тосты уже лежали на тарелках, а от чашек с кофе поднимался пар, — себе и тебе тоже.

— Мне что воскресенье, что среда, когда у тебя такое лицо, — резко ответил Пырьев.

— Хорошо, — Сима села за стол. — Что тебя интересует?

— Ты разлюбила меня? — спросил Олег и, улыбнувшись, посмотрел на жену.

— Я? Тебя?.. — она не ожидала такого прямого вопроса.

— Да, ты — меня.

— Пырьев, это глупо, — отхлебнув обжигающий кофе, заметила Сима.

— Глупо терпеть присутствие друг друга. Если ты со мной только потому, что считаешь себя обязанной из-за отъезда, то не стоит. — Олег, вопросительно глядя на Симу, вытащил из пачки сигарету, протянул ее ей. Она молча взяла сигарету, закусила ее в зубах, слишком крепко зажав фильтр. Олег поднес зажигалку к дрожащему кончику ее сигареты и прикурил сам. — Я взрослый человек и, заметь, мужчина. Поэтому никогда бы не дал уговорить себя на авантюру. Я был уверен в успехе.

— Ты оказался пророком, — усмехнулась Сима.

— Я перестал понимать твои интонации. Ладно. Давай ближе к делу. Я все пойму, только без вранья и долгих вступлений.

Сима поняла, что это должно произойти или сейчас, или никогда. Она подбирала слова, чтобы лучше объяснить свое состояние, перемены, произошедшие с ней.

Она сидела, помешивая ложечкой давно растворившийся сахар, не ощущая, как слезы бегут по щекам. Ей вдруг стало невыносимо жаль Пырьева, которого она затащила на край света, а теперь собиралась безжалостно бросить, а ведь собиралась.

— Я полюбила другого мужчину, — Сима произносила слова, а они не желали сходить с языка и застревали у нее в горле. Кажется, даже

голос стал другим — это был не ее голос. Это вообще была не она.

— Когда ты это поняла? — Олег выпускал дым, наблюдая, как серое облачко медленно растворяется в пространстве кухни.

— Недавно. Я не знаю, как это получилось. Сама от себя не ожидала, — глубоко вдохнув дым, она задержала его в легких. Это была спасительная пауза, за время которой она должна подобрать нужные слова.

— Не нужно ничего объяснять, — Пырьев смотрел на Симу, и она не видела в его взгляде ни злости, ни ревности. В них была грусть, тоска. Она была зеленая, именно зеленая, хотя за стеклами очков были привычные глаза совсем иного цвета. Однако именно в этот момент Сима отчетливо поняла, что тоска может быть только зеленой. Не голубой, как бескрайнее небо, не красной, как сама любовь, не желтой, как неуловимый солнечный зайчик, а именно зеленой — цвет безразличия и глубокой депрессии, засевшей там, где никто кроме ее хозяина не может ее прочувствовать до конца и помочь тоже не может.

— Олег, нам нужно что-то решать, — Сима нашла в себе силы продолжать.

— Как скажешь, так и будет, — он оставался внешне абсолютно спокойным, хотя только он сам знал, чего ему это стоило. Еще несколько дней назад Пырьев сказал себе, что в любой ситуации они должны поступать, как цивилизованные люди. Он следовал данному обещанию, хотя применить его к возникшей ситуации было очень непросто.

— Он получил работу в Мельбурне. Снял квартиру. Я на днях перееду к нему. На развод пока подавать не будем. Я боюсь, что это может помешать.

— Кому?

— Тебе.

— Хорошо, делай как знаешь, а я поживу здесь немного, а потом сниму что-то площадью поменьше, — ответил Олег, еще не до конца осознавая, что это происходит с ними.

— Мне очень жаль, — тихо произнесла Сима, пытаясь вложить в эту короткую фразу искреннее сожаление.

— Мне тоже.

— Мы останемся друзьями, — сказала Сима, но, увидев улыбку, мелькнувшую на лице Пырьева, растерялась. — Что ты улыбаешься?

— Попытался представить себя в роли вашего друга.

— Я хочу сказать, что у нас могут быть нормальные отношения и нам не стоит вычеркивать друг друга из жизни. Я не хочу забывать годы, которые мы провели вместе.

— Если это поможет тебе в жизни, пожалуйста, — поднимаясь из-за стола, произнес Олег.

Сима проводила его долгим взглядом, не зная, что еще сказать. Она не ожидала, что все будет так просто. Только почему-то на сердце было больно. Она поняла, что Пырьев достоин лучшей участи. Она предала его любовь, их планы. Одно утешало — Олег не пропадет. За то время, что они провели за границей, она убедилась в этом не один раз. И его успехи на работе, в общении были тому подтверждением. Сима искала причины для оправдания своего поступка. Он уже казался ей совершенно безрассудным, с непредсказуемыми последствиями. Как она могла? Почему она позволила себе поверить словам Рода?