Игра теней
Шрифт:
«Не думаю, что он охотится именно за нами, — ответил Джаир. — Он не послал бы в погоню простых длинноголовых, если бы знал, что им предстоит встреча с таким противником, как я».
Слова Джаира были исполнены гордости и высокомерия, но в них чувствовалась также и печаль.
«Джикуйин никак не мог узнать, что я получил… тяжкое увечье».
«Но разве ты получил тяжкое увечье?»
Воин сумеречного племени не успел ответить, а Баррик уже почувствовал, что его собеседника охватили горечь и стыд. Принц не видел лица Джаира — впрочем, оно было
«Когда преследователи набросились на меня, я упал. Упал и ударился головой о камень. Они нанесли мне несколько сильных ударов. После этого я… ослеп».
Признание Джаира привело Баррика в полное недоумение. Но вскоре он догадался, что в понятие «слепота» собеседник вкладывает какой-то иной, непонятный смысл.
«Почему ты говоришь, что ослеп? Ты же прекрасно видишь?»
«Только глазами».
Пока Баррик ломал голову над новой загадкой, их вновь нагнал Феррас Вансен. Впрочем, приблизиться к ним вплотную капитан не мог, ибо его конь испытывал трепет перед лошадью из страны теней и даже на стоянках старался держаться от нее как можно дальше.
— Ваше высочество, вы здоровы? — с тревогой осведомился капитан гвардейцев. — Я видел, вы едва не упали с седла.
— Оставь меня в покое, — отмахнулся Баррик, не желавший прерывать увлекательный безмолвный разговор ради шумной грубой болтовни с этим… простолюдином.
«Может, он и простолюдин, но он отправился с тобой в опасное путешествие, хотя это вовсе не входило в его обязанности, — напомнил принцу внутренний голос, принадлежавший ему самому, а не Джаиру. — Он прекрасно знал, что в этом проклятом месте добра не жди. Но все же не оставил тебя в одиночестве».
Баррик перевел дыхание.
— Я не хотел… — пробормотал он. — Я прекрасно себя чувствую, капитан Вансен. Вам не о чем волноваться. — Заставить себя извиниться перед капитаном королевских гвардейцев принц никак не мог. — Мы с вами поговорим позднее.
Вансен кивнул и придержал своего коня, позволяя лошади принца снова уйти вперед. Ворон, нахохлившийся на луке седла, проводил юношу сосредоточенным изучающим взглядом — так, бывало, придворный лекарь Чавен смотрел на Баррика, когда юношей овладевала вспышка необузданной ярости. Поймав взгляд птицы, Баррик внезапно ощутил приступ острой тоски по дому, по знакомым вещам и знакомым лицам.
«Ты сказал, что ослеп, — вернулся он к прерванному разговору. — Что ты имеешь в виду? Ведь глаза твои отлично видят».
Джаир не торопился с ответом.
«Меня не случайно зовут Штормовой Фонарь, — наконец прозвучало в голове у принца. — Мне дали это имя, ибо прежде я был наделен способностью проникать взглядом сквозь темноту и свет, а также видеть то, что находится вдали, за пределами обычного зрения. У меня есть третий глаз, внутренний глаз. Если бы он по-прежнему был открыт, я никогда не позволил бы длинноголовым подойти к нам так близко. А сегодня ночью я узнал об их приближении от какого-то старого ворона! Не думал дожить до такого позора.
В его словах было столько тоски и ярости, что Баррик снова ощутил признаки головокружения. Принц старался прямо держаться в седле, не желая, чтобы Вансен вновь докучал ему расспросами.
«Третий глаз закрылся, потому что ты ударился головой о камень?»
«Да. Я стал почти беспомощным и беззащитным. Вынужден прятаться и дрожать от страха, подобно лесной стихии, когда в солнечном мире ее настигает Белый огонь».
Слова Джаира вновь поставили принца в тупик, но чувства, обуревавшие воина сумеречного племени, были вполне понятны — Баррик слишком хорошо знал, что такое досада и отчаяние.
«Может быть, рана на голове заживет и твои способности вернутся?» — предположил он.
«Не думаю. Рана уже зажила, по крайней мере, заросла плотью. Но третий мой глаз по-прежнему мертв».
Баррик сочувственно вздохнул.
«Значит, такова воля богов, и не надо сетовать на нее, — изрек он, безотчетно повторяя то, что часто твердила ему Бриони. — Возможно, нам стоит найти укромное место, отдохнуть и подождать, пока твои раны полностью заживут? Не слишком ли мы рискуем в этих местах, по твоим же собственным словам, полных опасностей?»
«У нас нет выбора, — последовал ответ. — Мы не можем терять время. Иначе мы опоздаем».
«Опоздаем? Почему?»
«Я… я должен доставить по назначению одну вещь. Моя повелительница поручила мне как можно скорее отвезти эту вещь в Кул-на-Квар. Если я опоздаю или вообще не доеду, это повлечет за собой неисчислимое множество смертей».
«О чем ты говоришь?»
«О том, что прольются реки крови — и моего народа, и твоего, юный житель солнечного мира».
Мрачная уверенность, которую ощутил Баррик, не позволяла усомниться в истинности слов Джаира.
«Погибнут все, кто остался в твоем замке, и еще многие, очень многие. Мне поручено это предотвратить».
— Ничего не понимаю, — морщась от боли в затекших ногах, пробурчал Феррас Вансен. Вот уже несколько часов путешественники ехали без единой остановки. — От кого мы удираем, хотел бы я знать?
— От длинноголовых, — проскрежетал Скарн, Он так низко пригнулся к холке лошади, что походил на уродливый темный нарост. — Ты же видел их собственными глазами, господин. Правда, мертвых. Но можешь не сомневаться, живых осталось больше чем достаточно.
— И почему они за нами гонятся? В чем мы перед ними провинились?
— Ни в чем, господин. Но они должны доставлять рабов и мясо своему повелителю, Джеку Чейну.
— Этот проклятый Джек Чейн не сходит у тебя с языка. Объясни наконец, кто он такой.
— Это не поддается объяснению. Он один из Древних. Лучше не говорить о нем вслух.
— Но где мы, ты можешь сказать? И куда направляемся?
— Мне это неведомо, — ответил ворон, закрыл глаза и опустил голову, всем своим видом показывая, что дальнейшие расспросы бесполезны.