Игра теней
Шрифт:
— Да, конечно, вы не знаете, в чем состоит мой замысел. Боюсь, несмотря на весь ваш ум и ученость, вы не постигнете его величия, даже если я снизойду до объяснений.
Во взгляде Олина любопытство смешивалось со все более откровенным недоумением. Вэш тоже был сбит с толку необычным поведением Сулеписа. Может быть, повелитель вовсе не так безумен, как кажется, спрашивал он себя. Может быть, он, Пиннимон Вэш, тоже не в состоянии постичь величие его замыслов? Так или иначе, верховный министр с радостью убедился в том, что непредсказуемость Сулеписа ставит в тупик не только его.
— Пока я понял одно: сегодня вы меня не убьете, — проронил король
— Почему вы все время твердите об убийстве? — с притворным изумлением воскликнул Сулепис. — Я же сказал вам, об этом не может быть и речи! Нас ожидают славные дела и долгие беседы. Но прежде всего вам необходимо переодеться и привести себя в порядок. Я вижу, Лудис скверно о вас заботился.
— Дозволено мне будет узнать, какую цену вы за меня заплатили? — склонив голову, осведомился северный король. — Или Лудис преподнес мою скромную персону в дар, ибо считает вас долгожданным гостем?
— Ах, Олин… вы не возражаете, если я буду называть вас просто Олин? А вы можете называть меня бесценным или даже… да, пожалуй, вам стоит называть меня Великим Соколом.
— Ваша любезность поистине не знает границ.
— Уверен, мы с вами поладим. У вас есть чувство юмора, а все мои придворные начисто лишены его!
Автарк откинулся на спинку трона и знаком подозвал слуг.
— Отведите короля Олина в баню и помогите ему как следует вымыться! — распорядился он. — После хорошенько накормите его. И пусть один из вас пробует все блюда, чтобы король мог наслаждаться трапезой со спокойным сердцем. Вскоре мы встретимся снова, Олин. Нам есть что обсудить. Вместе мы перевернем мир!
— Насколько я понимаю, у вас нет сомнений в том, что я готов помогать вам в исполнении столь грандиозной задачи, — произнес Олин, вперив в автарка пристальный взгляд.
Смелость этого дикаря вызвала у Вэша невольное уважение.
— О, ваше согласие не является непременным условием моего успеха, — слегка нахмурившись, заявил автарк. — Как это ни печально, вам не суждено увидеть воплощение моего великого замысла. Но вы можете утешаться сознанием того, что сыграли важную роль в его осуществлении. Не будь вас, мир пребывал бы в сумраке заблуждений, а с вашей помощью он озарится великим светом Нушаша. Точнее, Нушаша Сулеписа, так как спасителя мира будут звать именно так. — Автарк наградил чужеземного короля ленивой улыбкой сытого хищника. — Как я уже сказал, мы скоро встретимся, Олин Эддон, и предадимся упоительной беседе! Я уверен, что мы подружимся! Увы, этой дружбе не суждено продлиться долго. А сейчас ступайте. Вас ждут горячая ванна и сытный ужин.
Как только похититель извлек из конверта несколько листков пергамента с печатями автарка, все солдаты и матросы, толпившиеся на палубе флагманского корабля «Пламя Нушаша», исполнились величайшего почтения. Киннитан страстно желала, чтобы бюрократическая волокита, которой так славился Ксис, затянулась как можно дольше, но все вокруг стремились помочь незнакомцу, избавив его от препон и проволочек. В сопровождении солдат они поднялись по сходням. Киннитан отметила, что, судя по шлемам, солдаты принадлежат к отряду «леопардов», капитаном которого прежде был Джеддин, виновник ее несчастья. Почему же она не донесла на него, как только этот безумец признался ей в любви? Неужели его признание польстило ее самолюбию? А может, она прониклась к нему жалостью, разглядев за обличьем сурового солдата душу страдающего без ласки ребенка, каким он был когда-то? Своей любовью
Когда они оказались на палубе, к ним подошел один из евнухов и отвел Голубя в сторону. Киннитан попыталась протестовать, но быстро замолчала: она поняла, что без нее мальчик получит надежду на спасение.
— Не надо плакать! — повернулась она к рыдавшему Голубю. Утешить его могла лишь ложь, и Киннитан не замедлила к ней прибегнуть. — Я скоро вернусь, — пообещала она. — Все будет хорошо. Иди с ними и делай все, что они скажут.
Но обмануть Голубя оказалось не так просто, что бы не расстраивать ее еще сильнее, он сдержал рыдания, но, уходя, бросил на нее тоскливый взгляд брошенной собаки.
Офицер из отряда «леопардов» спросил у похитителя, не желает ли он привести в надлежащий вид себя и свой «подарок».
— Мне приказано доставить ее к драгоценнейшему как можно быстрее, — ответил тот. — Думаю, он простит меня, если я не буду тратить время на то, чтобы навести на нее красоту.
Офицер и один из высокопоставленных евнухов понимающе переглянулись.
— Как вам угодно, господин, — с поклоном изрек придворный.
У Киннитан перехватило дыхание, когда она шла по бесконечно длинному коридору качавшегося на волнах корабля. Она оцепенела и не замечала ничего вокруг. Ее сердце словно превратилось в камень, тяжелый и холодный. Если бы она могла сейчас броситься в воду, она моментально пошла бы ко дну.
Они остановились у массивных дубовых дверей, и офицер обыскал похитителя, что-то смущенно пробормотав в свое оправдание. Евнух проделал то же самое с Киннитан. Дыхание его имело привкус мяты, смешанный с запахом гнилых зубов. При других обстоятельствах прикосновения этого человека заставили бы Киннитан содрогнуться от отвращения, но сейчас она стала бесчувственной, как приготовленный к погребению труп. Чувства ей больше не были нужны. Пустота — вот все, что она ощущала.
Евнух распахнул дверь и подвел их к высокому человеку, который, вытянув длинные ноги, сидел на стуле посреди каюты. Он внимательно изучил документы, предъявленные похитителем.
Киннитан не знала этого человека. Она понимала только одно: это не автарк.
— Полемарк Икелис Джохар, главнокомандующий имперскими войсками! — торжественно провозгласил провожатый и три раза ударил посохом по деревянному полу каюты.
Военачальник поднял голову, скользнув взглядом сначала по Киннитан, потом по ее похитителю.
— Значит, ты Дайконас Во? Я слышал это имя раньше. Твой отец служил в отряде «белых гончих».
Значит, у человека с непроницаемым лицом, лишившего ее свободы, есть имя, подумала Киннитан. Впрочем, его имя было ей ни к чему. Скоро ей предстоит забыть все имена, даже свое собственное.
— Да, полемарк, — ответил похититель. Лицо его по-прежнему оставалось каменным, однако в присутствии военачальника он стал менее самоуверенным. — Простите, мой господин, но могу я узнать, когда мне будет дозволено предстать перед автарком? Я выполнил приказ, который…
— Знаю, знаю… — Полемарк замахал рукой. — Ты поступил правильно, без промедления доставив ее сюда. Но, увы, ты разминулся с драгоценнейшим всего на несколько часов.
— Что? — В голосе Во впервые зазвучало беспокойство. Как ни странно, он тоже мог испытывать человеческие чувства. — Я не понимаю…