Игра теней
Шрифт:
Если в город еще не явились люди Толли, в таком захолустье ее никто не узнает, решила Бриони. Зря она боялась. Среди жителей Марринсвока едва ли найдется два десятка знатных аристократов и богатых купцов, имевших счастье собственными глазами видеть принцессу Южного Предела. К тому же во время придворных приемов Бриони представала во всем блеске роскошных нарядов, не имеющих ничего общего с ее нынешним жалким обличьем. Здесь, в глуши, никому и в голову не придет, что под грубым домотканым платьем
Как ни странно, эта успокоительная мысль оставила в душе Бриони осадок горечи.
Подкрепившись хлебом и сыром, Бриони и Шасо с новыми силачи продолжили путь. Несколько часов они шагали вдоль линии моря, которое порой приближалось к ним на расстояние брошенного камня, порой отдалялось и скрывалось за грядой дюн, напоминая о себе лишь мерным рокотом волн. Деревья по обочинам дороги защищали путников от пронизывающих порывов ветра. Заслышав вдали шаги других путников, Шасо и Бриони всякий раз прятались в зарослях.
— Далеко еще до Оскастла? — вновь приступила к расспросам Бриони, когда ее спутник устроил короткий привал.
Им только что пришлось карабкаться по скользкому склону холма, чтобы обойти неожиданное препятствие — поваленное поперек дороги толстое дерево. Это испытание изрядно утомило обоих.
— Дня три или немного больше, — удовлетворил любопытство принцессы Шасо. — Но, ваше высочество, мы вовсе не собираемся в Оскастл.
— Ведь там живет Лоурен, старый граф Марринскрест, и он конечно же…
— Он конечно же не сможет сохранить нашу тайну, — бесцеремонно перебил ее Шасо. — Мне жаль, ваше высочество, что вы по-прежнему недостаточно осторожны. — Шасо нахмурился и задумчиво потер изборожденный морщинами лоб. — Клянусь Великой Матерью, я никогда так не уставал. Я чувствую себя так, словно целый день таскал на закорках какого-нибудь злого духа.
— Твой злой дух это я, — сокрушенно изрекла Бриони. — По моему приказу ты несколько месяцев провел в заточении, и оно отняло у тебя силы и здоровье.
Шасо повернулся и сплюнул.
— Не терзайтесь попусту, Бриони Эддон, — проронил он. — Вы поступили так, как вам следовало поступить. И в отличие от своего брата вы не хотели верить, что я виновен в убийстве Кендрика.
— Да, Баррик не сомневался в твоей вине, — пробормотала Бриони. — Он был уверен, что поступает правильно.
Девушка вдруг ощутила такой приступ тоски и одиночества, что у нее перехватило дыхание.
— Но не будем сейчас говорить о нем, — торопливо выдохнула она. — Если мы не собираемся в Оскастл, будь любезен, сообщи, куда мы держим путь?
— В Ландерс-Порт.
Шасо поднялся на ноги неуверенным стариковским движением; он потерял всю свою былую ловкость и
— Этот город назван в честь короля Ландера, ни разу не удостоившего порт своим посещением. Зато корабли этого автарка были пущены ко дну неподалеку от берега на обратном пути из Унылой Пустоши. — Губы Шасо тронуло отдаленное подобие улыбки. — Сейчас это маленький рыбачий городок и ничего больше. Но для наших надобностей он подходит наилучшим образом. Вскоре вы сами в этом убедитесь.
— А откуда ты знаешь о кораблях короля Ландера и об Унылой Пустоши?
Улыбка Шасо мгновенно погасла.
— Ваше высочество, вы удивлены, что мне известно о величайшей битве в истории Севера? Как видно, вы забыли, что я занимал в Южном Пределе высокую должность хранителя оружия. Если бы я не знал историю нашего государства, у вас были бы веские основания вздернуть меня на крепостной стене.
Бриони поняла, что ей лучше придержать язык, иначе Шасо так и будет раздражаться и ворчать.
— Я всего лишь спросила, — буркнула она. — Прости, если я тебя обидела. Кстати, поздравляю с праздником. Мы совсем забыли, что сегодня День всех сирот.
— Это вы простите старика, ваше высочество, — покачал головой Шасо. — Когда все тело ноет, поневоле становишься раздражительным.
Слова эти вновь заставили Бриони почувствовать себя виноватой. С Шасо так же трудно спорить, как с отцом, подумала она. Одиночество снова охватило принцессу.
— Не будем держать зла друг на друга, — вполголоса произнесла она.
К концу дня, когда Кайнмаркет остался далеко позади, а в хижинах, мимо которых они шли, задымились трубы, Бриони опять проголодалась. Сырые яйца они выпили давным-давно, но Шасо приберег немного хлеба и сыра, и девушка все время думала об этом. Был лишь один способ заглушить мысли о еде: представлять, как приятно будет вернуться домой, забраться на свою кровать под балдахин и, лежа в тепле, прислушиваться к шуму дождя и завываниям ветра за окнами замка. Увы, сейчас Бриони негде было укрыться от непогоды. Интересно, где они проведут ночь, спрашивала она себя. И когда Шасо наконец решит, что пора перекусить? Правда, еды у них очень мало.
«Стыдно быть такой неженкой, — укоряла себя Бриони. — Прогулялась немного пешком и совсем расклеилась. Подумай о Баррике — ему пришлось гораздо хуже. Биться с врагами тяжелее, чем сражаться с голодом и усталостью. Подумай об отце, который томится во вражеском застенке. Погляди на Шасо. Всего несколько дней назад он умирал от голода, закованный в цепи, и кровь сочилась из глубоких ран, оставленных кандалами. А он лет на сорок старше тебя, молодой и цветущей. Однако он терпит эти тяготы ради твоего спасения».