Игра теней

Сатклифф Кэтрин

– Наверное, вы можете предложить что-то другое? – усмехнулся он.

– Возможно.

– Я не желаю в этом участвовать. И мой отец тоже. Вы несете этим людям смерть, Кейн. Вы несете смерть всякому, с кем сталкиваетесь.

– А Кинг не несет смерть? Долго ли вы будете позволять таким людям, как Кинг, грабить вас, лишать того, что сделало бы вас всех в сотни раз богаче, чем сам Кинг, мечтающий разбогатеть на каучуке? Кто, черт возьми, дал ему право прийти сюда и отнять землю, принадлежащую этим индейцам, да еще не только ограбить

их, но лишить их гордости? Когда вы наконец подниметесь и потребуете то, что принадлежит вам по праву, Теобальдо? Этот каучук должен давать доходы вам, а не Кингу.

– На стороне Кинга армия. Разве вы забыли? Никто не может прийти сюда или выйти отсюда без его ведома.

Оттолкнувшись от стены, Морган сказал:

– Я смог. Он снова упал на тюфяк, схватившись за ребра, потому что его пронзила боль. Чико торопливо подал ему еще одну чашку «масато», а он вытирал пот со лба рукавом. – Весь фокус в том, чтобы пробраться внутрь. Надо добраться до самого Кинга.

– Но это невозможно. Он окружил себя стражей, его охраняют даже, когда он спит. Ну вы это знаете.

– Да. – Морган сглотнул. – Я это знаю.

– Тогда вы должны понимать, что к нему проникнуть невозможно, если только как следует не вооружиться и не действовать, как слаженный отряд.

– Да.

Морган наблюдал, как Теобальдо ходит взад и вперед. Наконец он остановился и еще раз посмотрел на Моргана.

– Вы знаете о том, что сообщаться с теми, кто работает на других участках, без разрешения Кинга запрещено.

– Это можно сделать под покровом ночи.

– Но нельзя быть пойманным… – Теобальдо покачал головой. – Это значило бы неминуемую смерть.

– Каждый день, что ты находишься здесь, ты в какой-то степени рискуешь своей жизнью, друг. Подумай об этом. В любое время сюда может войти Кинг и указать пальцем на тебя по какой-нибудь вздорной причине, вроде того, что ему не понравился твой вид, или он подбросил монетку – и ты проиграл, или просто у него желание посмотреть, как умирает человек. В этом адском раю, Теобальдо, никаких гарантий не существует.

Теобальдо налил себе чашку «масато» и отхлебнул.

– Даже если мы как-то соберем силы, даже если мы сможем победить его, что останется нам?

– Ваша свобода.

– Свобода. Да, свобода. Свобода для чего? Для того, что бы вернуться в Лиму и ходить по улицам с протянутой рукой? Для того чтобы целыми днями сидеть в зловонном углу и плести корзины для торговцев, которые платят нам прокисшим молоком или сгнившими бананами? А индейцы? Их племена уничтожены такими же бандитами, как Кинг, которые принесли сюда свои цивилизованные болезни или кнуты. У индейцев нет семей, им некуда возвращаться.

– Вы останетесь здесь и будете продолжать работать, Теобальдо. Только вы будете делать это, не боясь, что смерть подстерегает вас за каждым деревом. Доходы будут принадлежать тем, кто работает, а не Кингу.

– Красивые слова. Вы всегда мечтали о том,

что добьетесь чего-то в жизни. И чего же вы добились, Кейн? Вас сжигает ненависть. Вы просто мечтаете отомстить. У вас была прекрасная возможность начать жизнь сначала – вам удалось уйти, так ведь? Но вы все же вернулись назад, и я знаю, что вам уже никогда не удастся снова бежать отсюда. Никогда. Как только Кинг обнаружит вас, он вас убьет.

Прислонившись головой к стене, Морган закрыл глаза.

– Я и так уже мертвец. Так какое это имеет значение? Ты прав, конечно. Мне удалось бежать, и я обнаружил, что то, чего я хочу больше всего на свете для меня недосягаемо.

Представив себе Сару, он улыбнулся, но улыбка погасла, когда он взглянул на Теобальдо.

– Господи, – прошептал Теобальдо. – Вы говорите так, будто сами осудили себя на смерть.

– Мне нечего терять.

– Такие люди самые опасные, сеньор. Им все равно, кто погибнет вместе с ними.

– Если бы это было так, я отправился бы прямо к Кингу. Но каждая битва должна иметь свою цель, иначе зачем воевать? В вашем случае это означает свободу и шанс начать новую жизнь. Для меня это значит доказать самому себе, что я на что-то способен, если не ради самого себя, так ради других.

– И опять мы возвращаемся, откуда начали. Что у нас будет, кроме одного огромного леса?

– У вас будет все, что может предложить вам этот лес: какао, персиковая пальма, бразильский орех, кофе, касаве, не говоря уже о каучуке. Только в Жапуре найдется достаточно природных богатств, которые сделают всех мужчин, женщин и детей, гнущих спину на Кинга, очень состоятельными.

– Ты бредишь, американец. Разве ты забыл? Чтобы стать хозяином, нужны деньги. Нужно много крузейро, чтобы нанять хороших «маттейроо и «серингерос». Да еще нужно арендовать суда.

– Что если я скажу тебе, откуда взять деньги для того, чтобы завести свою собственную плантацию?

Теобальдо смотрел на Моргана скептически:

– Я бы сказал, лихорадка отняла у вас разум. Посмотрите на нас. Мы беднее, чем эти ничтожные ящерицы на стене.

– Что, если я скажу тебе, что ты стоишь на одной из самых богатых в Бразилии золотых жил?

– Я подумал бы, что вы сошли с ума.

– Нет, – вмешался Чико, – он не сошел с ума. – Старик сидел, скрестив ноги на тюфяке и не отрывая взгляда от пламени свечи.

– Я видел, как сюда шли много-много лодок с людьми, но никто из них не появился у нас на плантации. Я вижу, что каучуковая плантация истощается, хотя богатство Кинга превосходит все, что она могла бы дать. – Он с усилием поднялся на ноги и прошел в угол комнаты, упал на колени и начал что-то откапывать руками. Когда он вернулся к свету, на ладони у него лежал самородок.

Задохнувшись, Теобальдо выхватил камень из его руки.

– Боже, отец. Где ты это взял?

– Из ручья. Он попал в обшлаг моих штанов, когда я там мылся.