Игра теней
Шрифт:
Генри засмеялся и, когда он отвернулся, Морган спросил:
– Знаете, Генри, почему каннибалы не едят миссионеров?
– Нет, Морган, но у меня есть ощущение, что вы мне расскажете.
– Если только вы этого захотите.
– Возможно.
– Ладно, рассказывайте.
– О чем вы? – спросила Сара.
– Знаете, почему каннибалы не едят миссионеров? – повторил Морган с улыбкой. – Потому что хороший человек плохо усваивается организмом.
– Какая гадость, – простонал Генри. – Морган, вы отвратительны.
Саре
С сумерками дождь усилился. Генри приказал Кану поставить для Сары палатку, хотя она не собиралась в ней спать. Палатка была слишком тесной. Кроме того, вместе с остальными она чувствовала себя безопаснее. Ей хотелось быть готовой к атаке, когда та начнется.
– Они не станут нападать во время дождя, – пояснил Генри. – Вы же должны понимать язычников. Они верят, что солнце и дождь – боги, такие же, как и земля. Они будут обсуждать, что значит этот дождь, и, если нам повезет, они возможно, примут его за знак, разрешающий нам пройти. А не то – перережут всех нас на рассвете. Кто может их понять? Только не я. – Он засмеялся так заразительно, что Сара улыбнулась, несмотря на страх.
Дождь утих, но отдаленный гром и всполохи над деревьями говорили Моргану, что скоро здесь разразится очередная гроза с потопом. Он сидел на корзине с ружьями, надвинув шляпу на глаза, вобрав голову в плечи из-за стекающих с листьев капель. Кроме него и нескольких индейцев, боязливо стоящих на своих постах вокруг лагеря, все спали.
Барабаны, молчавшие во время бури, вновь возобновили дробь, наполняя ночь зловещим ритмом, от которого стыла кровь в жилах. Покинув насиженное место, он почувствовал озноб.
Он пытался разглядеть постовых в темноте, но это было невозможно. Ночь была хоть глаз выколи – и никакой надежды разжечь огонь. Чувствуя себя беспомощным, он пнул ногой кучу хвороста, которую они приготовили для костра.
В этот момент он услышал, как Сара плачет у себя в палатке. Он подошел к укрытию и откинул полог. Он мог только разглядеть ее фигуру, скорчившуюся в спальном мешке и волосы, подобные лунному свету, лежащие на плечах и спине.
– Сара? – прошептал он.
Она повернулась к нему. Привстав, она схватила его за руку, втащила вовнутрь и прижалась к нему, сбив с него шляпу. 3атем она обняла его и задрожала.
– Барабаны, Морган, что это значит?
– Не знаю.
– Индейцы
Он покачал головой, не способный воспринимать ничего, кроме радости ощущать ее тело, прижавшееся к нему. Он опустил ружье на землю, чтобы обнять ее. В прошлом он отталкивал ее столько раз, что у него теперь не осталось ни сил, ни охоты делать это.
– Я боюсь, – призналась она. – Я хотела быть смелой, но я так устала, измучилась. Пожалуйста, не сердись на меня за то, что я боюсь. Я знаю, что вела себя глупо – но я сама себя плохо знала. Думала, что преодолею страх, но я не могу не бояться. Мне хочется жить, – ее плечи задрожали. – Я не хочу умирать, – сказала она срывающимся голосом.
Он гладил ее распущенные волосы и водил пальцем по изгибам ее маленького уха.
– Я не отдам тебя им, любимая. Я обещаю. Она заплакала сильнее.
– О Морган, у меня были такие мечты! Это несправедливо. Мне необходимо еще столько узнать, увидеть, сделать… Ты не понимаешь. Неужели? Ты ведь так много видел и совершал. Так много испытал. Ты такой… опытный, – она потерлась носом о воротник его рубашки и подняла глаза. – Ты не знаешь, что значит никогда не иметь возможности выйти замуж, никогда не держать на руках своего ребенка.
– Разве мужчины об этом не мечтают?
– Неужели? – она казалась удивленной.
– Конечно.
Опустив голову ему на плечо, она вздохнула:
– Как жаль. Я думаю, мы смогли бы стать хорошими родителями. Во мне столько любви, но я, кажется, не могу найти, кому бы она понадобилась.
Он закрыл глаза и крепче обнял ее.
Снова пошел дождь; они легли на полу палатки, и он покачивал ее в объятиях. От нее веяло теплом, которое в миг растопило лед, сковывавший его на протяжении долгих дней.
– Норман меня не любит, – раздался в темноте ее мягкий печальный голос. – Аристократы обычно не женятся по любви. Они женятся по расчету. А женщины выходят замуж за деньги и положение. Теперь все это мне кажется далеким и смешным. Почему я не понимала этого раньше? Впрочем, это не имеет значения. Вряд ли я выберусь отсюда живой. Просто меня злит, что так много осталось незаконченным. Мне не удалось завершить то, что я должна была сделать. Я не спасла репутацию своего отца. А он был таким благородным человеком.
Они замолчали и Морган посадил Сару к себе на колени как ребенка. Она прижалась ухом к его сердцу, но оба чутко прислушивались к звукам снаружи. Барабаны, кажется, стихли. Сара сказала:
– Так хорошо, Морган.
– Да.
– Я… Я надеюсь, что умру раньше тебя. Он улыбнулся.
– Ты не хочешь спросить почему?
– Почему?
– Однажды я решила, что ты умер, и пережила такую боль, что мне не хотелось бы испытать ее снова. – Она села. Ее лицо было юным: портрет наивной девушки – Солнышка, запечатлевший его юношеские грезы. Благородство. Доброту. Наивность. Верность.