Игра со смертью

Никольская Наталья

– Как? – удивился Игорь.

– Обнакновенно! Скажем, что он, мол, письмо прислал, на свадьбу звал и адрес энтот дал. А мы, мол, решили пораньше нагрянуть! Его-то самого все равно нет, так что она и не проверит никак. А ежли он объявится, тогда уж и можно всю правду обсказать, потому как смысла уже не будет врать-то.

– Не пойдет, – покачал головой Игорь. – Что она, родственников не знает?

– Дак ежли мы из другого города, откель же она может знать?

– Если она действительно не при делах, тогда, может, еще и поверит. А если она в сговоре со своим женихом?

Тогда она мигом нас раскусит и, будьте уверены, что абсолютно ничего не скажет, к тому же его обязательно предупредит, и он затаится. И шансы наши найти его сразу резко уменьшатся.

– Знаешь, Горяшка, – задумчиво проговорила баба Дуся. – Если честно, не думаю я, что парень энтот денежки прикарманил и смылся.

Игорь не успел ответить – дверь подъезда вдруг распахнулась, и из него вышла молодая стройная девушка с вьющимися темно-каштановыми волосами, спадающими на плечи. Одета она была в легкий свободный сарафан светло-розового цвета. Она уверенно шла прямо к машине Игоря. Поравнявшись с ней, она наклонилась к окошку и сказала вопросительно:

– Игорь Анатольевич?

– Допустим, – стараясь не выдавать удивления, ответил Игорь.

– Меня зовут Лариса. Я так полагаю, что вы приехали ко мне? Тогда незачем париться в машине, можете подняться в квартиру.

– А откуда вы меня знаете? – спросил Игорь.

– Мне Миша Лебедев позвонил, – сказала девушка. – И предупредил, что вы, скорее всего, приедете в течение часа.

Я уже пятнадцать минут наблюдаю за вами с балкона.

– Вот как, – машинально проговорил Игорь, в душе которого поднималась ярость против Лебедева, совершившего поступок, из-за которого все планы Игоря летели к чертовой матери и слежка за Ларисой становилась бессмысленной! Вот ведь упрямый тип! Взял и предупредил девушку, которая может оказаться сообщницей!

Весь кипя от гнева, Игорь уже собрался немедленно позвонить Лебедеву и сообщить, что отказывается от расследования, но баба Дуся, зная горячий нрав племянника, положила ему руки на плечи и успокаивающе зашептала на ухо:

– Горяшка, не горячись, слышь! Остынь! Пойдем, может, оно и к лучшему – не надо головы ломать, чего ей врать. Разговаривать легче будет, она уж поди все знает.

Поскрипев зубами, Игорь вышел из машины и запер ее. Лариса Игнатьева спокойно ждала и выглядела так, словно понятия не имеет о том, что за неделю до свадьбы ее жених пропал.

«Что это? – размышлял Игорь, поднимаясь по круглой лестнице за девушкой. – Железная выдержка? Или она давно в курсе насчет Виктора, потому и не волнуется?»

Баба Дуся шустро семенила за ним и, казалось, нисколько не переживала из-за того, что сотворил Лебедев. И раздражение Игоря против Лебедева невольно перешло на старушку.

Лариса отперла дверь квартиры на четвертом этаже и сказала:

– Прошу!

Квартира действительно была шикарной, особенно после только что сделанного ремонта. Только мебели в ней было маловато, видимо, Виктор еще не успел до конца обустроить свое жилище.

Игорь с бабой Дусей опустились в мягкие кресла, а Лариса устроилась на диване напротив.

– Михаил сообщил

мне о… О несчастье, – стараясь говорить ровно, сказала девушка, и Игорь заметил, что на самом деле она очень нервничает – руки едва заметно дрожали и во всей позе застыло напряжение, – но изо всех сил старается держать себя в руках. – Я очень надеюсь на то, что вы поможете найти Виктора…

И, не выдержав, трясущимися пальцами достала из пачки сигарету и попыталась закурить, но руки не слушались, и девушка никак не могла справиться с зажигалкой. Игорь встал, щелкнул своей зажигалкой и поднес маленький огонек Ларисе.

– Спасибо, – хрипловато проговорила она, сильно затягиваясь, и Игорь увидел на ее лице слезы.

– Я отвечу на все ваши вопросы, – твердо сказала Лариса,

– только не знаю, поможет ли это вам. Ведь то, что случилось, для меня полнейшая неожиданность.

– Скажите, когда вы видели Виктора в последний раз? – стараясь говорить мягче, спросил Игорь.

– Три дня назад, пятнадцатого числа. Он привез меня сюда и оставил здесь, сказав, что перебирается к Жене. Мы, собственно, давно договорились об этом.

– А чем это вызвано?

– Обычаем, – усмехнулась Лариса, но очень невесело. – Я предрассудками не страдаю, а вот Виктор верит во всякие там приметы и прочую чепуху. Он сам и настаивал на том, чтобы не встречаться перед свадьбой.

– А вы знали о том, что он должен был делать вчера?

– Нет, – покачала головой Лариса. – Мне только сегодня сказал об этом Михаил. Вообще Виктор не скрывал от меня, если ему предстояли подобного рода дела, для него это было обычным явлением, деньги возить приходилось довольно часто.

И на этот раз, я думаю, он не сказал не потому, что хотел это скрыть, а просто разговор не зашел… А может быть, он и сам не знал еще при последней нашей встрече, чем будет заниматься – я же не в курсе, когда именно Михаил ему поручил это дело.

– А какие вообще у вас были отношения?

– Какие могут быть отношения между людьми, которые собираются пожениться? – пожала плечами Лариса. – Ну, скажу я – хорошие, что, разумеется, правда. Но это же все равно что ничего не сказать! А рассказывать подробно, это долго и вряд ли вам интересно. Хотя, конечно, понятно, что не в интересе дело и вы не из любопытства спрашиваете, – тут же поправилась она, – просто я не понимаю, какое это имеет отношение к исчезновению Виктора…

– Лариса, вы, пожалуйста, все-таки расскажите, – настойчиво попросил Игорь. – а я уж сам решу, имеет это значение или нет.

– Хорошо, постараюсь, – девушка вздохнула, затем набрала в легкие побольше воздуха, словно решаясь, и заговорила.

Она рассказывала о том, как они с Виктором познакомились, как развивались их отношения, как они в конце концов решили их узаконить… Игорь слушал внимательно, но, честно говоря, пока ничего существенного для себя не находил. Он и рассказать-то попросил Ларису в первую очередь для того, чтобы она немного расслабилась. Баба Дуся сидела, подперев подбородок сухоньким кулачком, что-то иногда бормоча себе под нос и доставая время от времени свой кисет.