Игра снайперов
Шрифт:
– Не грохнулся я ни в какой обморок, – возразил Боб. – Но рассказчик из вас неплохой. Кстати говоря, я видел там кейс для винтовки с инициалами «А» и «У». Третья буква уже прогорела.
– Что, память возвращается?
– Лучше всего я запомнил, что огонь больно жжется и что такой смерти врагу не пожелаешь.
– Вижу, вы неплохо усвоили этот урок, – сказал Коэн.
– Коэн немного разбирается в предмете, – добавил Гольд. – Его сбивали четыре раза.
В подтверждение этих слов Коэн поднял левую руку – из пластмассы.
– Ну ладно, – сказал Боб. – Считайте, что произвели на меня впечатление.
– А сам он сбил пятнадцать самолетов, так что счет в нашу пользу. На одиннадцать очков больше.
– Ас из асов, – кивнул Свэггер. – Теперь я впечатлен еще сильнее.
– Даже
Боб снова кивнул и сказал:
– На вид этой штуковине крепко досталось.
– В «Моссаде» умеют воскрешать компьютеры, – объяснил Гольд, – да и в целом эта отрасль криминалистики шагнула далеко вперед.
– Что выяснили?
– Жесткий диск оказался почти бесполезным, но обнаружился неповрежденный заголовок сектора. Наши люди сумели выцарапать из него кое-какую информацию – это называется сборкой файла из отдельных фрагментов, – в том числе айпи-адреса, записанные в секторе данных. Сам сектор исчез, данные, разумеется, тоже, но адреса интернет-протокола сохранились. Их выдал сервер в Маниле, это столица Филиппин. Мы только что взломали его, посмотрели, откуда взялись адреса, и узнали, что многие из них изначально были получены в Дирборне, штат Мичиган.
В зале стало тихо. Наконец заговорил директор:
– Поэтому, сержант Свэггер, через час вы с мистером Гольдом вылетаете в Вашингтон. ФБР разделяет нашу озабоченность. Улики неопровержимы. Джуба, известный как Багдадский снайпер, направляется в Америку, чтобы застрелить там какого-то важного человека, причем с дальнего расстояния. Не исключено, что это случится в ближайшем будущем.
Часть вторая
Глава 15
– Дирборн – та еще дыра, – заявил специальный агент Рональд Хьюстон, начальник детройтского отделения ФБР. – Все всех знают, все со всеми общаются, все ко всем прислушиваются. Радикалов не много, но они действуют с молчаливого одобрения местных, а в особых случаях – при их активной поддержке. Арабы, уж простите за стереотип, – непостоянные люди, обидчивые, многословные, уже тысячу лет воспитываются в культуре базарной торговли. Вечно торгуются, просто из любви к процессу, охотно сутяжничают, тонко чувствуют политические веяния, не упускают собственной выгоды, знают, кого поддержать на выборах, так что местная судебная власть, считайте, не власть, а одно название. Получить ордер на прослушку очень непросто, а если все же выпишут, пленки сначала дадут тем, кого ты прослушивал, и только потом – тебе. Ордер на обыск получить еще сложнее, а вломиться в помещение силой, то есть провести облаву, по закону почти невозможно. В Дирборне нельзя явиться к кому-нибудь посреди ночи и выломать дверь. Короче, ни прослушки, ни рейдов. Наружное наблюдение пока не возбраняется, но местные так тесно связаны между собой, что стоит фургону появиться на улице, стоит опергруппе войти в дом или уличный магазинчик, и местные сразу делают стойку. Вдобавок, если надумаете проявлять инициативу, сперва семь раз отмерьте. Иначе вас засудят, а истцы будут распинаться по всем каналам, что их ущемляют и предубеждения против мусульман цветут буйным цветом. К этому хору присоединятся ученые из Мичиганского университета, на улицы выйдут сотни протестующих с плакатами «Геноцид не пройдет», вы оглянуться не успеете, как окажетесь в Теннесси и до конца жизни будете преподавать в колледже. В общем, остаются только стукачи. Обратите внимание, я не говорю «наши стукачи»: у нас их, конечно, множество, но мы и сами толком не знаем, на кого они работают. Эти парни – мастера сидеть на двух стульях, запросто переобуются в прыжке, да не один раз, а дважды. Можно ли им доверять? Затрудняюсь ответить. Внедрение? И думать забудьте, чужого они раскусят на раз-два. Они же знают своих как облупленных, принюхались за последнюю тысячу лет. И не важно, откуда они – из Ливана, Сирии, Ирака, Иордании, Палестины, Египта или откуда-то еще. Сунниты, шииты – без разницы. Против внешней угрозы, то есть против нас, они всегда действуют заодно. Такова реальная
– Спасибо, Рон, – сказал Ник Мемфис. – Теперь мы, по крайней мере, в курсе здешней обстановки. Мистер Гольд, мне кажется, что ситуация весьма похожа на проблемы Тель-Авива в городе Газа. Вы имеете опыт в таких делах. Не могли бы поделиться своими соображениями?
Поговорить можно было и в офисе детройтского отделения ФБР (вряд ли туда внедрились нежелательные лица), но Гольд с начальником отделения решили, что лучше не рисковать, и провели встречу в конференц-зале библиотеки Анн-Арбор, городка в сорока милях к северо-западу от Дирборна. Сперва приехал начальник (в личном автомобиле), а через несколько часов – его помощник. Наконец в зале собралась вся рабочая группа «Марджори Доу», состоявшая из сотрудников ФБР и «Моссада»: федералы, Ник Мемфис, Гершон Гольд и консультант Боб Ли Свэггер.
Последние два дня были крайне насыщенными, одна встреча за другой, но подобные дела не делаются без людей в костюмах, принимающих решения в кабинетах без окон под лампами дневного света. Главное решение, однако, было уже принято: задачу группы «Марджори Доу» объявили приоритетной. Ник – он был на пенсии, но его все равно подключили к делу, ибо Свэггер ему доверял, – отчитывался непосредственно перед Уордом Тейлором, заместителем директора ФБР и начальником контртеррористического отдела, а копии его донесений шли на стол самому шефу. Бюджет? Если задачу объявили приоритетной, понятия «бюджет» не существует. Однако группа была автономной и работала отдельно от контртеррористического отдела: чем меньше сотрудников в теме, тем больше шансов, что операция пройдет в обстановке строгой секретности, и дело не в том, что в отделе завелись шпионы. В контртеррористическом отделе работало слишком много народу, всех не проконтролируешь, частички информации вылетали наружу, и внимательный наблюдатель всегда мог сложить из них кое-что ценное.
– Очень похоже на Газу, – кивнул Гольд. – Насчет внедрения я полностью согласен. В Газе у нас ничего не получилось. Почти все попытки закончились гибелью сотрудников. Я бы предложил вести наблюдение с воздуха и собрать отдельную группу для изучения фотографий, но для запуска дронов нужно уведомить местные власти, и о нашей затее быстро узнают те, кто не должен о ней знать. Пожалуй, из всех средств наблюдения нам доступны лишь собственные глаза, и тут я снова соглашусь с агентом Хьюстоном. Чем больше глаз, тем лучше. И в то же время хуже, ведь чем больше глаз, тем выше риск утечки. Поэтому я бы ограничился людьми, присутствующими в этом зале. Нам понадобятся разнообразные транспортные средства: почтовые грузовики, фургоны Единой службы доставки посылок, телемастеров и телефонных компаний. Будем часами ездить по городу и высматривать аномалии, причем в произвольные интервалы времени.
– Как бы вы расставили приоритеты? – спросил Ник.
– Агент Хьюстон, несомненно, знает, в каких мечетях проповедуют радикально настроенные имамы. Я бы обратил внимание на вторую половину списка. Противник, кем бы он ни был, вложил в операцию много сил и средств, поэтому есть догадка, что Джуба обосновался в самой, так сказать, белой и пушистой мечети.
– А вы уверены, что он в мечети? – спросил Свэггер. – Лично я, как снайпер, выбрал бы укрытие получше и уж точно не такое очевидное.
– Очень правильное замечание, и здесь я должен рассказать об ахиллесовой пяте арабского братства. По сути, это теократия, во главе которой стоят муллы и имамы, а им нужен контроль над остальными братьями. По нашим данным, штаб любой операции всегда расположен рядом с какой-нибудь мечетью. Руководители предпочитают выбирать боевиков из ближнего круга. Подключают к делу людей, которых знают лично. Выходцев из семей, с которыми хорошо знакомы. Более того, мы выяснили, что операциями, как правило, руководят непосредственно из мечети. Если боевикам что-нибудь понадобится – что угодно, например продукты питания, – их привезут из мечети. Хотя замечу, что в Дирборне заказать пиццу гораздо проще, чем в Газе.