Игра сердец
Шрифт:
Хрипло вскрикнув, Ангус напрягся и, одним быстрым толчком опрокинув Сюзанну на одеяло, снова оказался сверху.
Глаза его потемнели от желания. Победителей в этом сражении не было. Сюзанна изогнулась всем телом, встречая мощное обжигающее жало, и, когда Ангус склонился к ней, чтобы припасть к ее губам, в ней с новой силой вспыхнуло желание. Ей хотелось, чтобы сладостная пытка длилась вечно.
Бешеный водоворот подхватил ее, закрутил, понес.., и она почувствовала, что проваливается в бесконечную темную бездну, откуда раздавались крики женщины, переплетавшиеся с удовлетворенными стонами
Вдруг Ангус содрогнулся и тяжело упал на нее. Постепенно придя в себя, Сюзанна заметила, что он так и не успел снять с себя рубашку. Почему-то это страшно тронуло ее. Расстегнув одну за другой пуговицы, она рывком сорвала ее с мужа, а потом осыпала торопливыми поцелуями его грудь, чувствуя, как перекатываются под губами литые мускулы.
— Итак?
Засмеявшись, она еще крепче прижалась к нему.
— Это было чудесно.
— Вот как?
Приподняв голову, Сюзанна взглянула на него.
— Все.., если, конечно, забыть о такой мелочи, как дети.
Видишь ли, я ведь рассчитываю со временем подарить тебе крошечную дочурку…
— Дочь? — словно не веря собственным ушам, переспросил Ангус.
При виде его смущенного лица она слабо улыбнулась — Ты, кажется, решил, что можешь делать одних лишь мальчишек? — лукаво спросила она.
Ангус осторожно повернулся.
— Видишь ли, я как-то не думал о том, чтобы иметь еще детей.
— А как это случилось с Кэтрин? — Сюзанна сделала недовольную гримаску. — Достаточно было одного-единственного раза, чтобы ты стал отцом, а мы занимаемся этим уже не в первый раз. Насколько я знаю… — Она осеклась, вдруг заметив, как боль исказила его лицо. — Послушай, я ведь не говорила, что беременна. И потом.., неужели, по-твоему, это так ужасно, если у нас с тобой будет ребенок… — К глазам Сюзанны подступили слезы. Нащупав фланелевую рубашку, в которой пришла в конюшню, она натянула ее на себя и принялась приглаживать растрепавшиеся волосы. — Мне кажется, это просто чудесно, особенно если родится дочь.
Она станет обожать тебя, вот увидишь, а со временем ты сам будешь удивляться, как прежде жил без нее.
По напряженному выражению, появившемуся на лице мужа, Сюзанна догадалась, что он с ней не согласен, и растерянно смотрела, как он, повернувшись к ней спиной, торопливо натягивает на себя одежду.
— Я не могу заставить себя пройти через это снова, — наконец выдавил он. — Постарайся понять меня.., и прости. Мне следовало поговорить с тобой об этом еще до свадьбы. — Опустившись на колени, он взял ее руку и стал торопливо целовать. — Я поклялся, что никогда больше не стану доверять женщине, но тебе.., я доверяю. Разве этого мало? Я люблю тебя.., люблю всей душой, всем сердцем, и так будет всегда, пока я жив.
Сюзанна попыталась что-то сказать, но слова не шли у нее с языка. На глазах ее блеснули слезы радости — слишком долго она ждала этого признания!
— Я тоже люблю тебя, — призналась она наконец, — и всегда любила, с тех самых пор, как помню себя. А ты? Ты и в самом деле испытываешь то же самое ко мне?
— Я люблю тебя, милая, люблю так, как никого и никогда не любил! — горячо проговорил Ангус, а затем чуть слышно добавил:
— Кроме Люка и Джонни. Когда-то я любил их всем сердцем, но, умоляю, не проси,
— Так это из-за них? — ахнула Сюзанна. — Кэтрин изменила тебе, и ты подумал, что такое может повториться?
— Нет, любимая. — Он прижал ее к себе. — Мне бы это и в голову не пришло.
— Теперь, когда смотришь на них, ты видишь Кэтрин…
— Нет. — Он глубоко вздохнул, а потом, взяв ее лицо в ладони, заглянул ей в глаза. — Когда я смотрю на них, то вижу перед собой… Алекса Монро.
Сюзанна потрясла головой, пытаясь собраться с мыслями. Алекс, Кэтрин… Они оба изменили ему: одна — как жена, а второй — как друг.
— Ангус…
— С рождением ребенка между нами разверзнется пропасть!
— Или, наоборот, исчезнет. Как же ты не понимаешь — у мальчиков появится сестренка. И ты им вовсе не чужой — я собственными глазами видела, как ты пытаешься…
— Послушай… — Кончиком пальца он осторожно смахнул с ее щеки слезу. — Похоже, этот вопрос лучше решать днем, ты согласна?
Сюзанна робко улыбнулась в ответ.
— А ты обещаешь, что мы обсудим все утром?
— Даю тебе честное слово. — Он кивнул. — И знаешь почему? Я до смерти устал нести эту ношу в одиночку. Не то чтобы я когда-то мечтал переложить все это на твои плечи, но ведь теперь, когда наши с тобой судьбы слились воедино, похоже, другого выхода у нас нет.
Сюзанна с облегчением вздохнула. Он любит ее и хочет разделить с ней свою судьбу, все пополам: и хорошее, и плохое — разве это не чудесно?
Словно прочитав ее мысли, Ангус добавил:
— Я когда-то осуждал Меган за то, что у нее были тайны от Вена, но и у меня была своя тайна, о которой ты даже не подозревала. Утром мы покончим со всем этим, одному Богу известно, на горе или на радость нам обоим.
— Лишь бы только все это не имело отношения к мальчикам. — Она с надеждой заглянула ему в глаза.
— Я отнесу тебя в постель, — уклончиво ответил он, Сюзанна погладила его по щеке.
— Я и сама доберусь до дома, а ты пока отдыхай. Утром все покажется не таким уж страшным, вот увидишь.
Словно не слыша, Ангус подхватил ее на руки.
— Только обещай мне, что не позволишь этому встать между нами.
— Обещаю, — поклялась она, обняв его руками за шею и прильнув к мускулистой, широкой груди.
Пока муж широкими шагами шел к дому, Сюзанна, мечтательно прикрыв глаза, вспоминала, как хорошо им было, как они смеялись и поддразнивали друг друга, как любили друг друга и, наконец, объяснились в любви. Неужели все это напрасно?
Она даже не заметила, как оказалась у себя в спальне, и вздрогнула от неожиданности, когда муж поцеловал ее в щеку.
— Я люблю тебя, Сьюзи.
— Останься, прошу тебя! Даже представить себе не могу, как я тут одна…
Некоторое время Ангус колебался, потом с тяжелым вздохом покачал головой:
— Мне надо подумать и немного побыть одному. Надеюсь, ты сможешь уснуть?
— Я тоже надеюсь. — Она подставила ему губы для поцелуя.
Как только за Ангусом захлопнулась дверь, Сюзанна поднялась с кровати, завернулась в одеяло и уселась в кресло перед камином. Ей тоже о многом нужно было подумать, и, как правильно заметил Ангус, делать это следовало в одиночестве.