Игра Саула

Каплан Эндрю

Он сильно подался вперед, упираясь в перила.

– В чем дело? – уже мягче спросила Кэрри, ткнув его в плечо кулаком. – Расскажи.

– Ты заслуживаешь лучшего. Несправедливо, что на твою долю выпадает такое. Я другого тебе желаю, – проговорил Саул. – Не хочу заставлять тебя заново проходить через ад, а ты ищешь под этим какую-то темную подоплеку.

Кэрри огляделась: они уже вышли в открытое море, берег Латакии был далеко. От работы двигателя дрожала палуба; корабль плыл вперед сквозь воды цвета синих чернил, раскачиваясь на волнах. Поднявшийся

ветер трепал светлые волосы Кэрри.

– Тебе здесь неуютно? – спросил Саул, мотнув головой в сторону моря, откуда несло соленые брызги. – Хочешь внутрь?

– Не сейчас, – ответила Кэрри. – Пока что мне нравится.

– Мне тоже, – улыбнулся Саул. – Я что хочу сказать: ты не обязана соглашаться. Одно слово – и тебя ждет неплохое местечко в Лэнгли, собственная команда, повышение и солидная прибавка в жалованьи. Должность замечательная, Кэрри, и важная. Это не пустые слова, не уговоры. Нам нужен кто-то вроде тебя на этом месте.

– Брось, Саул, кого ты обманываешь: меня или себя?

Он облокотился на перила, совсем как в Лэнгли – когда они оба становились рядом, у него в кабинете, облокотившись о стол.

– Думаю, нас обоих. Попытка не пытка.

– Саул, не забывай, кто я и что я. – Кэрри посмотрела прямо на шефа. – Что ты хочешь сказать?

– Ты должна жить, Кэрри. Найди себе хорошего мужика. Выйди замуж, нарожай детей. Бога ради, начни уже для себя жить, по-настоящему.

– Господи Иисусе, Саул, ты меня за кого принимаешь?! – Ветер трепал ее белокурые пряди, а за спиной у нее волновалось море.

Саул, Саул, да что ты понимаешь в жизни одинокой женщины, которая к тому же агент ЦРУ с биполярным расстройством? Это ночи в компании рабочего ноутбука и бутылки текилы, потому что с ними куда лучше, чем с другими холостячками где-нибудь в городе на вечеринке. Это вечера, когда заглядываешь в бар, готовая склеить первого встречного мужика. Любого, лишь бы не урод и не быдло, от которого тянет помойкой; лишь бы слышать рядом чей-то голос. Уж поверь, Саул, этой дорожкой не всякий пройдет.

– Хочешь, чтобы я пекла печенье? Ну, может, лет через пять-десять, Саул, так и будет. Главное – не сейчас, не сегодня, не тогда, когда надо вычислить сраного «крота». Скажи честно: почему ты не хочешь отправить на дело меня?

– Потому что без тебя никак, – хмуро посмотрел он на Кэрри. – Все, что я тебе наговорил – чушь собачья, мы оба знаем. Для операции годишься ты одна.

– Почему?

– Ты хороша, и только тебе я доверяю. Я наболтал ерунды, потому что с задания ты можешь не вернуться, и мне тошно от этого, Кэрри. Словами не сказать, как тошно. Про мужа, про детишек – это все мои фантазии. Так уж во мне, старом еврее, говорит совесть.

– Ну да, католики тоже кое-что понимают в муках совести. Сестры в школе Святой Троицы хорошо надо мной поработали. Кстати, – Кэрри подергала «собачку» «молнии» на куртке, – раз уж мы заговорили о браке… как там Мира?

– По легенде, я сейчас в Мумбаи, в административном отпуске. Провожу время с Мирой

и ее семьей. – Саул поморщился. – Я как бы проболтался при Сэнди Горнике, когда тот вез меня в аэропорт. Прикрытие обеспечено.

– Неужто все так плохо, Саул?

– Даже хуже, – покачал он головой.

– Мне так жаль, – произнесла Кэрри, слегка толкнув его в бок.

– Мне тоже, – ответил Саул и похлопал ее по руке. – С тем русским у нас беда.

– В чем дело? Фотография, которую я прислала…

– Его лицо видно замечательно. Плохо видно лицо Абу Назира. Если бы не комментарий Кадиллака и то, что ты узнала его по голосу… Повторюсь: зато лицо русского видно замечательно, – зло добавил Саул. – Просто никто не может его опознать.

– Бред, – отрезала Кэрри. – У нас ведь… Да он вообще русский, этот тип?

Саул покачал головой.

– Что говорят в московском отделении? – спросила Кэрри.

– Ничего. На эту задачку Уолден бросил сразу две команды. Одной руководит твой бывший босс Алан Ерушенко, второй – Дэвид Эстес и Чейз Дженнингс.

– Это еще кто такой?

– Новый шеф московского отделения.

Саул посмотрел Кэрри в лицо. Качка немного утихла, солнечные блики играли на волнах так ярко, что ему приходилось щуриться.

– Официально я в административном отпуске. Неофициально я для всех уже труп, в карьерном плане. Меня списали, покойся я с миром, – с улыбкой на губах и грустью во взгляде пояснил он.

Некоторое время они молча слушали, как волны бьются о борт корабля.

– Если кто и выяснит личность этого русского, то только Алан и его группа, – произнесла наконец Кэрри, и тут ее прорвало: – Черт, да так ведь просто быть не может! Крупнейшие в мире террористы с обычными людьми не встречаются! Русский – наша единственная зацепка. Столько людей занято на поисках, а ты говоришь, что у вас ничего?

Саул покачал головой

– Шутишь?! Целое управление? И ничего не нарыло?!

– Ну, кое-что есть, – ответил Саул и, понурив голову, закрыл глаза. Черт, не к добру этот жест: Саул чует большую подставу. Вот сейчас он и скажет, почему пытался отговорить Кэрри.

Он снял с плеча сумку и достал из нее ноутбук. Включил, ввел пароль и нашел нужный файл, фотографию: двое мужчин сидят за столиком в прибрежном ресторане. Снимали под углом в девяносто градусов, в профиль. На заднем плане в кадр попал кусочек моря и часть лодки с пассажирами. Одного из мужчин на снимке Кэрри узнала моментально: русский.

– Где это? – спросила она.

– С вероятностью в девяносто процентов, можно сказать, что это – прибрежный ресторан где-то в Стамбуле. Может быть, на Бююкаде. Фото сделано не так уж давно.

– От кого пришло?

– Ни от кого. Источник – Израиль, «Моссад». В АНБ перехватили их поток данных и выловили этот снимок. Заметил его кто-то из ребят Алана. В Израиле даже не подозревают о нашей находке.

– Кто это с русским? Его опознали?

Шеф кивнул, и солнечные блики отразились в его очках.