Игра навылет
Шрифт:
– Я слышала про подобные фонды, но была уверена, что это всё какие-то аферы. – Она обернулась и посмотрела вопросительно на доктора, но он только развёл руками. – И я не заполняла никаких анкет.
– Я сделала это за тебя. – Варвара явно гордилась собой. – Увидела случайно, что ты таскаешь с собой медицинскую карту. Выбрала подходящий момент – и залезла к тебе в сумку. Списала аккуратненько результаты анализов и обследований – и отправила всё в адрес фонда. А сегодня смотрю – наш номер выиграл. Я от счастья прыгала до потолка.
– Господи, что это такое?! –
Доктор помог дойти до дивана и, уложив её, приказал строго:
– Вы должны немедленно заснуть. Всё откладывается до утра – эмоции, обсуждения. Кто во что вас втянул, и чем это вам грозит. Сейчас только сон – и пусть вам приснится лето.
Глава вторая
Стрелок
Обдумывая свой план, он не спал всю ночь. Развёл на лужайке перед домом костёр и, подбрасывая в огонь сухие сучья, смотрел на уходящий в небо дым. Прикладываясь к любимой фляжке, глотал коньяк. Разговаривал с призраками, появлявшимися время от времени в мутном сиреневом воздухе.
– Вы, братаны, неправы, – упрямо мотая головой, не соглашался он. – Тут не одна только идеальная любовь, а ещё и расчёт есть.
– Подсел на чувствах, – кривил щербатый рот Тимофей. – А это что такое? По сути говоря, туман. Дунул ветер – и нет ничего.
– Что ты можешь об этом знать? – досадовал он. – В школе только до восьмого класса доучился – книг умных в руках не держал. Девок трахал по пьяни, а трезвый обходил стороной. Нет, рядовой Скворцов, ты для меня не авторитет.
– Ну и какой тут расчёт? – спрашивал рассудительный Фёдор. – Собираешься взять себе в жёны какую-то пигалицу. Силёнок у неё нет почти никаких, потому и с работы уволилась. На огороде тоже пахать не может. И на что вы станете жить? На пенсию твою?
– Умная у тебя, ефрейтор, голова. – Он с удовольствием дал бы ему леща, но мог только резануть рукой по высоким лопухам, обступившим его со всех сторон. – Жалко, что она сейчас валяется без дела в ущелье. Такая светлая башка заслуживала большего.
– Ты, братан, не виляй, говори по существу. – Молчавший до этого Николай вышел из тени, отбрасываемой берёзой. Даже без ступней, оторванных миной, он оставался самым высоким из всех.
– Это любому дураку должно быть понятно. – Он наступил ногой на длинный ольховый ствол и, взяв топор, перерубил за несколько взмахов пополам. – То, что соседка не трактор, – факт неоспоримый. Но и не инвалид, как я. Руки у неё на месте, и делать ими она может много чего. Картошки в огороде накопать. Спинку в бане потереть. Да мало ли что ещё.
Сходил в дом и вытащил на крыльцо рюкзак, уложенный ещё накануне, и лежавшую в футляре винтовку.
Подмораживало, и покрытая инеем крыша блестела в свете луны, как оцинкованная.
– Не жалко тебе расставаться с такой красотой? – поинтересовался Фёдор.
– Ничего мне не жалко. – Он подошёл к костру и погасил его, пописав на раскалённые угли. – О чём тут горевать? О сотках этих несчастных и о старой развалюхе?
– О руке тоже не горюешь? – ощерив беззубый рот, спросил Тимофей.
– Нарываешься, да? Мало били тебя? – Знает, гад, что теперь его не достанешь, – и изгиляется.
Он прошёлся пальцами по левому плечу, а потом стал разминать мышцы руки, висевшей как плеть.
Поднял рюкзак и, изловчившись, закинул его за спину. Взял винтовку и, услышав, что за лесом прогудела электричка, вышел на дорогу.
Соседка как раз в это время закрывала за собой калитку.
– Уезжаете? – Она догнала его и шла рядом, позванивая бидоном.
– Ага, уезжаю, – кивнул он. – А вы за молоком?
– Муж любит парное. – Она зевнула, прикрыв рукой рот. – Нужно, чтобы было тёплое, сразу из-под коровы.
– Остались деревенские привычки. – Он угадал в соседе типичного сельского жителя в первый же момент знакомства.
– Хорошо ещё, что сам корову пока не завёл. – Семеня на коротких ножках, она с трудом поспевала за ним, и он сбавил шаг. – Я точно тогда от него сбегу.
– А сейчас-то что держит? – Они дошли до перекрёстка, после которого их дороги должны были разойтись.
– Что держит? – Она и сама не знала ответа на этот вопрос. – Я уже один раз уходила, а муж вернул меня силой. С ним разве справишься, с таким битюгом?
– Тип этот бьёт вас, наверное. – Закрываясь от холодного ветра, он прижимал винтовку к груди – и она его грела.
– У вас там ружьё? – Она ткнула пальцем в футляр. – Собрались на охоту?
– Друзья пригласили пострелять. – Они стояли у него за спиной и, сбившись в кучу, делали всякие гнусные предположения и ржали. Он обернулся и погрозил им кулаком. – Зимы в этом году нет, и на озёрах полно дичи.
– Удачи вам! – пожелала соседка. – Как это охотники говорят – ни пуха ни пера – да?
Он поднялся на железнодорожную насыпь и зашагал по шпалам, двигаясь навстречу большому жёлтому зрачку. Поезд гудел, требуя уступить дорогу, но он и не подумал сойти с рельсов. Заставил себя подождать и, сев в электричку, прошёл в вагон и устроился на тёплой скамье. Поглядывал рассеянно на мелькавшие за окном огни. Проехав две остановки, вышел на высокую платформу, возведённую над глубоким каменистым оврагом.
Место было странное, дикое. В мягких складках гор прятались мрачные ущелья, и было похоже на Северный Кавказ.
– Вы тут? – вглядываясь в сиреневый туман, спросил он.
– Да здесь мы, – отозвался Тимофей. – Куда мы могли деться? Давно уже тебя поджидаем.
Дорога уходила влево и, обогнув гору, спускалась к реке. Петляя по берегу, разбитое шоссе выводило к переправе – к деревянному мосту, наполовину уже сгнившему. Это была старая дорога, оставшаяся ещё с военных лет, и ездить по ней отваживались немногие, но именно этот путь обычно выбирал сосед.
На обочине лежали заготовленные кем-то дрова, и, проезжая мимо, сосед всякий раз забрасывал в кузов грузовика несколько толстых чурбаков. Сам с удовольствием рассказывал об этом.