Игра навылет

Глинский Семен

Он и сам не понял, как это произошло. Всё было как обычно. Оба осторожничали и колотили друг друга по рёбрам. Уходили от ударов и, навязывая друг другу ближний бой, откровенно тянули время. Подныривая под руки, выцеливали челюсть, и однажды ему удалось провести точный сильный удар. У соперника дёрнулась голова, и коп пошатнулся, но добить его не удалось – американца спас удар гонга.

– Не расслабляйся, держи оборону! – Слова тренера с трудом проходили через плотную атмосферу. – Следи за его левой рукой – у него очень сильный хук.

Его

внезапно ослепила вспышка света, как будто полыхнула молния. Он понял, что не сможет устоять на ногах, – нужно опуститься на пол и дать себе небольшую передышку.

Но всё вдруг куда-то ушло и не вернулось уже больше. Погасли софиты, затихли болельщики и опустели трибуны. Зато появилась большая бригада хлопотавших около него врачей.

– У вас, голубчик, сломана височная кость. – На чисто русском языке сообщил ему американский доктор. – Придётся провести несколько дней в больнице.

Он провалялся две недели в госпитале, и за всё это время его ни разу никто не навестил – ни тренеры, ни журналисты, ни менты. Это был очень плохой знак.

Вернувшись в Питер, сразу же позвонил генералу.

– Чувствуешь себя нормально? – поинтересовался шеф. – До кабинета моего добраться сможешь?

– Через пятьдесят минут буду. – Доехав до Литейного, он вошёл в серое здание, вызывавшее у него, как и у большинства других людей, какой-то безотчётный страх. Поднялся на третий этаж и, робко постучавшись в дверь, услышал:

– Проходи, садись. – Генерал показал на кресло. – Выглядишь ты на сто долларов.

– Не уследил я за его левой – пропустил удар, – тяжело вздохнув, сказал он. – Нужно бы отыграться, но врачи говорят, что мне ещё долго нельзя будет выходить на ринг.

– Тут счёт за твоё лечение из бухгалтерии принесли. – Генерал протянул ему бумагу, отпечатанную на английском языке. Цифры, указанные там, были со многими нулями. – Кто, по-твоему, должен его оплачивать?

– Я не знаю, – пожал он плечами. – Раньше с этим не было проблем.

– Это верно, – согласился с ним генерал. – Но раньше ты свои бои выигрывал.

– Промашка вышла. – Опустив виновато голову, он разглядывал лежавшие у него на коленях кулаки – такие бесполезные теперь.

– Знаешь, сколько человек на тебя поставило? – Генерал включил компьютер, и на экране монитора замелькали сцены поединка. Много раз повторили пропущенный им удар и то, как он падает на пол, – неестественно и даже как-то картинно. – Ты должен вернуть людям деньги.

– Но у меня нет ничего… какие-то крохи. – Он не понимал, о чём вообще идёт разговор. – Я половину отдавал в благотворительный фонд. Вы же знаете. Всегда делился со всеми – с тренером и с другими.

– Да, паршиво. – Генерал придвинул к себе потёртую папку, лежавшую у него на столе, и стал листать страницы старого дела. – Тут всплыла одна нехорошая история, двенадцатилетней примерно давности. Пацаны ломанули ларёк – там почти и не было-то ничего – ящик пива, пара блоков сигарет.

Он весь напрягся и, подавшись вперёд, ждал, какое последует продолжение.

– Парней

задержали, и они сразу же признались – им не так уж много и светило – года по три. Но через два месяца ситуация кардинально изменилась. В лесу был найден труп – вытаял из-под снега, – в нём опознали сторожа. – Развернув папку, показал чёрно-белую фотографию. – Были зафиксированы множественные травмы и переломы – рёбер, ключиц, носа. А умер этот бедолага, как установили эксперты, от разрыва печёнки. К сожалению, доказать, что это сделал ты, тогда не смогли.

– Я никого не убивал, – отвернувшись от фотографии, сказал он.

– Один из твоих бывших дружков недавно снова попался на воровстве. А перед тем, как отправиться на зону, решил облегчить душу. Рассказал, как всё было. – Генерал предъявил ему свеженький протокол. – Подельники твои держали сторожа за руки, а ты обрабатывал его кулаками, как грушу. Колошматил, пока тот не откинулся.

– Хотите посадить меня? – спросил он.

– Плохо, что у тебя нет денег, – ты даже адвоката хорошего не сможешь нанять. – Генерал вызвал конвой и, когда менты вошли в кабинет, напутствовал их: – Бить его не нужно – у него и так уже черепушка повреждена. Подберите ему спокойную камеру, и пусть он посидит и подумает.

Мир сразу же сдулся, как проколотый иглой воздушный шарик.

Расстояния теперь определялись шагами. Тринадцать с половиной шагов от забранного решёткой окна до стальной двери. Два десятка ступенек и длинный коридор, ведущий во двор. Небольшой кусок территории, обнесённый высоким забором. Снова ступеньки, коридор и тесный душный каземат, в котором его допрашивали.

– Всё это подстроено. – Он упорно стоял на своём. – Мне мстят за мой проигрыш.

– Так оно и есть. – Разговор шёл с глазу на глаз, и следователь был с ним откровенен. – Знаешь, что про тебя говорят? Американцы подкинули тебе полмиллиона зелёных, и ты сам подставился под удар.

– Вы тоже верите в эту чушь? – Человек, сидевший по другую сторону стола, не был похож на откровенного идиота. – Будь у меня деньги – я бы откупился. Заплатил бы любую сумму – лишь бы не беседовать тут с вами.

– Кончились наши беседы. – Следователь похлопал рукой по толстой папке. – Завтра я передаю дело в суд.

Он надеялся, что его хотя бы выслушают, но судья даже рта не дала ему открыть. Женщина, видимо, торопилась на свидание и, поглядывая на часы, подгоняла прокурора и свидетелей.

– Ваши рассуждения никому не нужны. – Она поднимала недовольно бровь. – Излагайте суть, и покороче, пожалуйста.

Отбывавший трудовую повинность адвокат откровенно дремал. Немногочисленная публика, сидевшая в зале, зевала. Всё было слишком очевидно, и никого не удивил приговор – семь лет общего режима.

– Вам понятен приговор? – единственный раз за весь процесс обратилась к нему напрямую судья.

– Да, конечно, – ответил он. – Был бы дурак – не понял. А так-то чего ж. Котелок хоть и с пробоиной, но пока варит.