Игра навылет
Шрифт:
– Случилось, – кивнула она. – У нас тут смерть.
Глава тринадцатая
Манго
Это была работа, нескончаемая работа, почти без отдыха и сна, и, не жалея себя, она отдавалась ей целиком.
В пять утра уже была на ногах и, спустившись на первый этаж, будила кухарку и остальной персонал.
Из подвала поднимали ящики с овощами, и приставленный ею к кухне русский парень начинал чистить картошку. Зевая во весь рот, заспанная девица принималась крошить капусту. Кухарка замешивала тесто
Они очень дорого ей обходились, эти прожорливые калеки, которых Манго привезла в Европу, – нужно было с ними определяться.
Теребила Вадима, и он её успокаивал:
– Всё идёт как надо. Скоро проблема будет решена.
– Решай поскорей, – просила она. – Они пока ещё не освоились, им всё тут в новинку – природа, местные порядки. Но скоро привыкнут и начнут требовать, чтобы их лечили.
– Да, их нужно ублажать, – соглашался он. – Кормить и развлекать.
– Это ужасно, – тяжело вздыхала Манго. – Когда продукты кончатся, они возьмутся за нас.
Они просыпались, учуяв запах сдобы, долетевший из кухни, и сразу же спускались в кафе. Пили молоко, ели булочки и ждали с нетерпением момента, когда появится пирог.
Она приносила огромное блюдо, на котором лежал нарезанный на куски пирог, и все брали две или три порции.
Пили кофе и чай и, позавтракав, возвращались в свои номера. Часть уезжала в город, а те, кто не находили для себя в этих поездках ничего интересного, проводили целый день в кровати.
Манго садилась в машину, и муж кухарки отвозил её в город, на рынок. Здесь всё было гораздо дешевле, чем в магазинах, и она с удовольствием бродила между торговыми рядами. Покупала фрукты и сыр и, торгуясь отчаянно с продавцами, добивалась существенных скидок.
– Сколько вы за это заплатили? – забирая продукты, спрашивала кухарка.
– Десять евро, – отвечала она.
– Очень дёшево, – говорила кухарка. – Вы хорошо умеете покупать, госпожа хозяйка.
– Не нужно меня так называть, – просила Манго. – Отель не принадлежит мне, и я никакая не хозяйка, а всего лишь арендатор. Во всяком случае, пока.
– Он обязательно будет ваш, – говорила убеждённо кухарка. – Я точно знаю.
Она ей не очень нравилась, эта немка. С её неопрятными длинными волосами. С маковыми булочками и с картофельными пирогами. С тушёной капустой и с баварскими колбасами.
Всё это, разумеется, очень сытно, и такая кухня вполне устраивает публику, которая населяет отель сейчас. Но когда здесь появятся люди с деньгами, они захотят потратить свои бабки на что-то более неординарное. На осетрину и перепёлок, например, и повара тогда понадобятся другие.
– Как ты думаешь, Солодов, поедут сюда олигархи? – Манго вышла из ванной вся распаренная, с мокрой головой и, оставляя на паркете влажные следы, пошлёпала к зеркалу. – Чем их можно привлечь?
– Вот этим самым. – Он подошёл к ней сзади и, высунув язык, стал слизывать с её спины капельки воды. – Сосудом,
– Перестань, – оттолкнула Манго его от себя. – Я намылась, а ты меня сейчас всю перемажешь.
Она взяла фен и, подсушивая и подкручивая рыжие локоны, стала делать себе причёску.
– К красивым бабам грязь не прилипает. – Доктор взял лежавший на столе журнал и показал ей фотографию балерины. – Нужно пригласить сюда несколько таких штучек, и пусть они покувыркаются в снегу. В голом виде, разумеется. Останется только их заснять и разослать фото по разным изданиям.
– Деньги, – вздохнула она. – На это нужно много цветных бумажек, и мы не научились пока их рисовать. Только тратить.
Покончив с причёской, она стала намазывать кожу кремом, и доктор помогал ей, растирая мазь на спине и плечах.
– Вадим опять отправился в казино, – доложил Солодов.
Она молча посмотрела на него и, никак не отреагировав на его сообщение, начала красить себе глаза.
– Ничего такая, да? – Оглядев себя в зеркале, она не нашла никаких серьёзных изъянов. – Вроде бы и не сплю, и дёргаюсь всё время, а рожа всё равно гладкая.
– Ты ему не нужна, – сказал Солодов. – Он спустит все твои деньги, а потом проиграет тебя.
Манго достала из сумки мобильник и, набрав номер, услышала фразу, которая всегда приводила её в ярость: «Телефон абонента отключён или находится вне зоны досягаемости».
Отшвырнула телефон и, вывернув из сумки гору тряпок, отложила в сторону серую юбку и пиджак.
– Как тебе нравится мой новый костюмчик? – прикладывая к себе пиджак, спросила она. – Я буду в нём выглядеть как настоящая директриса. Жутко злая директриса-крыса, и лучше ко мне не приближаться. Я могу укусить.
Доктор подошёл к окну и, отдёрнув штору, увидел, что несколько человек стоят у ворот и горячо обсуждают что-то. Там лежал какой-то тёмный предмет, и, присмотревшись, он смог разглядеть торчавшую из сугроба лапу и лохматый хвост.
– Чёрт бы её подрал, – выругался он. – Это собака, и кажется, она мёртвая.
– Какая ещё собака? – не поняла она.
– Тот пёс, который носился всё время по двору, – объяснил Солодов. – Ты про него говорила, что он слишком громко лает и действует тебе на нервы.
– Пойди, разберись с этим делом, – распорядилась она. – И увезите её поскорей куда-нибудь. Дохлых собак нам тут только и не хватало.
Солодов спустился вниз и, подойдя к собаке, убедился, что она не дышит, и зрачки у неё остекленели.
– Отравил кто-то, – сказал бородач.
– Почему вы думаете, что отравили? – спросил доктор.
– Дело-то ясное. – Бородач показал на большое красное пятно, расплывшееся на снегу. – Рвало сильно, и ходил кровью. В точности как мой Тузик. Сосед ядом крысиным накормил, а потом по пьяной лавочке сам и признался.
– Нужно где-то её похоронить, – сказал доктор.
Густав сходил в гараж и, вернувшись с большим полиэтиленовым мешком, запихнул в него труп собаки. Мужики помогли ему дотащить тяжёлый мешок до машины, и он засунул его в багажник.