Игра на ее поле
Шрифт:
Лука только едва приподнял бровь.
Чарли возмущенно выпрямилась, сделала два шага вперед, пока они не оказались совсем близко друг к другу, и посмотрела ему прямо в глаза:
— Я ничего вам не должна, тем более не должна давать вам объяснений, но Гектор — мой начальник. Я его исполнительный ассистент. Мы друзья, и я бы никогда не посмела этим воспользоваться. Поэтому можете взять свои домысли и засунуть их себе… знаете куда?
Его глаза удивленно расширились.
— Значит, в список ваших обязанностей входит
К своему ужасу, она покраснела, злясь на себя за горящие щеки.
— Список моих обязанностей вас не касается.
Чарли много как называли в ее жизни, но она избавилась от многочисленных прозвищ, которые получила, когда жила на улице. Она знала о слухах про них с Гектором, но никогда не обращала на них никакого внимания. За долгие годы она обзавелась толстой шкурой, чтобы никто и ничто не могло причинить ей боль.
Тогда почему сейчас она закипала от ярости?
— Справедливо.
Его пальцы нажали на кнопку лифта, а его улыбка злила так же, как и обвинение, брошенное ей в лицо несколькими секундами ранее.
— Вы идете?
— Нет, пока вы не извинитесь за свою подлость.
Его улыбка стала еще шире, а руки Чарли сжались в кулаки.
— Мы оба знаем, что это ложь.
Она нахмурилась, когда он подошел ближе, но не сдвинулась с места.
— О чем вы говорите?
— Вы не считаете меня подлым.
Он наклонился достаточно близко, чтобы прошептать эти слова ей на ухо, достаточно близко, чтобы ее окутал аромат его цитрусового лосьона после бритья, достаточно близко, чтобы она почувствовала его тепло.
— Вы на меня так смотрели, когда на мне было то полотенце.
Чарли оттолкнула его.
Ошибка номер два: снова положить руки на его грудь.
Ошибку номер один она совершила, когда согласилась взять его в этот тур.
Чарли сделала глубокий вдох, чтобы успокоить сердцебиение, и бросила на него взгляд, в котором он безошибочно прочитал: «Еще один шаг, и ты умрешь».
— Я передумала. Можете забрать себе свои извинения и свою сексуальную улыбку. — Она нажала кнопку лифта и сломала ноготь.
К счастью, он молчал, пока они не зашли в лифт, и двери не закрылись.
— Значит, вы считаете, что у меня сексуальная улыбка?
Чарли мысленно обозвала себя совсем не женскими выражениями и промолчала в ответ.
Лука не мог сдержаться. Было что-то очень привлекательное в женщине, которая не упала сразу к его ногам. Как и все мужчины, он любил завоевывать женщин, но даже свидания с обладательницами «Оскара» или путешествия по Европе с принцессой потеряли свою новизну.
Он знал, зачем делал все это и как папарацци, и колонки в желтой прессе одобряли его выбор. Может, это ребячество, но каждый раз, когда он видел свои фотографии в прессе, он надеялся, что люди, которые когда-то
Когда служащий отеля остановил перед ними красную «феррари», он присвистнул:
— Ну и машина.
Она одарила его еще одним убийственным взглядом и протянула руку за ключами.
Так это ее «феррари»? Господи, а он уже начинал верить в ее историю о том, что она не пользуется его дедом. Ни один личный ассистент не мог позволить себе такую машину.
Она улыбнулась служащему, что разозлило его еще больше, потому что он хотел бы оказаться на его месте, и села в машину. Ее юбка взлетела до середины бедра, а его либидо — до небес. Этим ногам можно найти лучшее применение, чем давить на педали.
Он положил свою дорожную сумку назад и сел на переднее сиденье, восхищаясь ее водительскими способностями, когда она выехала с территории отеля в оживленное городское движение.
Она молчала уже шесть кварталов, и он не выдержал:
— Классные колеса.
— Я люблю быстрые машины.
Ее холодный тон мог бы соперничать с айсбергом в Тихом океане.
— Ваша?
— Как думаете? — Она на мгновение свела глаза с дороги, и ее испепеляющий взгляд о многом ему сказал.
Ладно, может, они не с того начали, когда он обвинил ее в том, что она работает на деда, только чтобы получить доступ к его деньгам. Машина только усилила его подозрения, и он решил вытянуть из нее больше информации. А для этого он будет вести себя дружелюбно. Но это оказалось не так просто. Ему нравилось дразнить ее, нравилось наблюдать за тем, как она закипала, зеленые глаза яростно сверкали и губы сжимались.
— Раз мы застряли друг с другом на две недели, давайте объявим перемирие. Я не стану вас ни в чем обвинять, если вы прекратите смотреть на меня так, словно дрессируете непослушного пса.
Уголки ее прелестного рта дернулись, и, когда машина остановилась на светофоре, она сдержанно улыбнулась ему:
— Не могу давать никаких обещаний, но постараюсь. Идет?
Он не мог ответить ей рукопожатием, потому что одна ее рука держала руль, а вторая лежала на рычаге передач, поэтому он сделал лучшее, что пришло ему в голову. Слушаясь внутреннего демона, который целый день заставлял его совершать импульсивные поступки, он наклонился и поцеловал ее.
— Идет, — прошептал он, пользуясь ее шоком, чтобы снова ее поцеловать.
На этот раз он не торопился, медленно накрывая ее губы и проявляя достаточно давления, чтобы она поняла — если ему дадут шанс, он углубит поцелуй и возврата назад уже не будет.
Два настойчивых сигнала машин позади них заставили ее выругаться и оттолкнуть его, прежде чем она нажала на газ.
— Собираетесь объяснить, что это было?
Ее голос снова приобрел свои холодные интонации, в то время как он сам не мог перестать улыбаться.