Игра на ее поле
Шрифт:
— Ты не устаешь от них? — он указал рукой на людей. — Техперсонал, группа, поклонники. Они все преклоняются перед Штормом, хотя он настоящая заноза в заднице.
Ее улыбка исчезла, и он возненавидел себя за это, но Лука не мог справиться с собой — ему не нравилась эта картина. Он наблюдал ее почти каждый день: фальшивые разговоры, сплетни, рукопожатия, воздушные поцелуи… Он в какой-то степени разочаровался, увидев, что Чарли свободно чувствует себя в такой обстановке. Лука хотел, чтобы она оказалась выше всего этого, чтобы она волновалась о большем, чем газированная вода для чертового Шторма
— Группа и техперсонал слушают Шторма, потому что у них не будет другой такой возможности… — Ее глаза, которые всего секунды назад блестели от восторга, теперь грозили испепелить его на месте. — Считаешь, унижаюсь перед Штормом тоже? Это часть моей работы, и ты не имеешь права…
— Прости, мне нужно еще просмотреть некоторые данные по финансам, так что встретимся в отеле. — Лука сжал ее плечо в знак извинения. Он вел себя глупо. Он хотел эту женщину, как не хотел никого другого уже давно, и критиковать ее работу было не лучшим решением.
— Да, конечно, — сказала Чарли, и тут ее внимание привлек подросток, пытавшийся прорваться на сцену.
Увидев, как она одарила настойчивого парня очаровательной улыбкой, Лука вздохнул и направился в офис.
Наблюдая за тем, как Шторм очаровывает всех в маленьком баре, который она выбрала для вечеринки после концерта, Чарли не могла избавиться от чувства, что «Ландри рекордс» находится на пороге чего-то большого, поддерживая его возвращение.
Она вспомнила осуждение Луки. Он очень удивил ее за сценой. Ей казалось, он начинает проникаться общим настроем, а в следующее мгновение он практически обвинил ее в том, что она пресмыкается перед Штормом, который в данный момент всасывал текилу носом.
Чарли любила эту работу, любила ее непредсказуемость, вызовы, моменты, когда все складывалось, и шоу проходило без сучка и задоринки. Как ранее, когда Шторм вышел на сцену, исполняя старые хиты и балуя зрителей новыми песнями. Он довел их до безумия, сорвав крики восхищения и аплодисменты. Когда он шел со сцены и пот струился по его кожаным штанам, она почти простила его за то, что он был такой занозой в заднице.
Если он продолжит покорять толпу во время тура, то на запланированном в Мельбурне концерте будет настоящий аншлаг. И тогда он сможет записать новый диск, чего Гектор и пытался от него добиться, и «Ландри рекордс» сорвет огромный куш, вернув легендарного Шторма Ворса на сцену, в студию и на вершину хит-парадов.
Полная оптимизма, Чарли сделала глоток своего любимого коктейля и чуть не поперхнулась, услышав гневные выкрики оттуда, где находился ее подопечный. Ее сердце замерло, когда она увидела, как Шторм оставляет автограф прямо на обнаженной груди какой-то красотки, в то время как стоящий рядом байкер, по всей вероятности ее приятель, сжимает руки в кулаки. Она со вздохом поставила свой стакан и присоединилась к компании.
Легким движением, которому мог бы позавидовать любой фокусник, она достала большую фотографию Шторма из своего портфеля, убрала руку рокера с груди девушки и положила ее на фотографию, не переставая при этом улыбаться.
— Простите, мисс, Шторм больше не оставляет личные автографы, но я уверена, что вы хотели бы получить подписанную фотографию.
Девушка
— Конечно, это будет классно. Спасибо, Шторми.
Когда девушка наклонилась, чтобы поцеловать рок-звезду, Чарли встала между ними, бросив на Шторма предостерегающий взгляд, взяла из его руки только что подписанную фотографию и отдала ее девушке:
— Вот. Желаю повеселиться.
Поклонница уставилась на фотографию Шторма с нескрываемым восторгом, а потом взяла за руку байкера и потянула его за собой:
— Пойдем, надо узнать, если ли в круглосуточном магазине рамки для фотографий.
Байкер бросил последний убийственный взгляд на Шторма и отправился за своей девушкой. Чарли дождалась, пока они выйдут из бара, и только потом с облегчением вздохнула. Отогнав кучку поклонников от Шторма, она села, моментально пожалев о своем решении, когда провалилась в низкий диван, оказавшись в опасной близости от пьяной звезды, и тихо прошипела:
— Больше никаких автографов на теле.
— Ревнуешь?
Она поморщилась и помахала рукой, чтобы разогнать токсичное облако, вылетевшее изо рта Шторма.
— Просто хочу, чтобы вы остались невредимым и смогли устроить то возвращение на сцену, которого вы заслуживаете.
Его рот расслабился. Черт, она действительно неподражаема в своей работе.
— Где ваш телохранитель?
Он уставился на нее красными глазами, и она поняла, что он пил двойную водку с самого начала вечеринки, хотя она распорядилась подавать ему обычные порции. Раздраженная его безответственностью и тем, что она упустила из виду двойные порции, Чарли посмотрела на него:
— Если вы говорите о Луке, то он пересматривает цифры, чтобы мы смогли оставить вашу задницу на сцене. — Когда он фыркнул и открыл рот, чтобы ответить, она жестом приказала ему молчать. — На вашем месте я была бы очень вежлива с Лукой, потому что, если он решит прекратить финансирование этого тура, вы можете послать своему возвращению пламенный привет.
Впервые с тех пор, как они познакомились, Чарли увидела в его глазах настоящий испуг. Хорошо. Значит, ему не все равно и он не сделает чего-то невероятно глупого, чтобы сорвать тур. По крайней мере, она на это надеялась.
Повернувшись к группе, она постучала по своим часам:
— Послушайте меня. Сегодня было отличное шоу, но нам нужно все это повторить в Бендиго, поэтому сворачивайтесь. — И подняла руки, когда в ответ раздались стоны и возражения. — Пять минут, и автобус уедет без вас. А учитывая, что на улице минус два, я бы на вашем месте поторопилась.
Ведущий гитарист кивнул и головой указал в сторону Шторма, давая понять, что он позаботится о том, чтобы рок-звезда попала в автобус. Слава богу, что хотя бы один член группы обладал здравым смыслом. Остальные были слишком возбуждены вечерним успехом и хотели праздновать его до рассвета. Чарли посмотрела на пеструю толпу пьяных мужчин и их поклонников и неожиданно поняла, что увидел Лука сегодня вечером. Она была поглощена суматошной деятельностью за сценой, организацией каждой детали, и все это было частью ее работы, но почему она на самом деле занималась ею? Почему мирилась со всей этой ерундой?