Игра Льва
Шрифт:
На самом деле Тед в этот момент говорил нечто другое:
— Завтра я вылетаю в Париж, поговорю там с нашими людьми в посольстве. Это хорошая идея — начать там, где все началось, а затем вернуться сюда.
Кейт и Джек поболтали немного о проблемах юрисдикции, экстрадиции, федеральных законах и законах штатов и тому подобном. Затем Кейт сказала мне:
— Уверена, в полиции то же самое. Люди, которые начали дело, доводят его до конца. Это сохраняет целостность цепи доказательств и делает свидетельские показания людей менее доступными для нападок со стороны защиты.
Господи, мы
Когда время обеда подходило к концу, Кениг объявил:
— Вы все сегодня утром проделали отличную работу. Я понимаю, процедура не очень приятная, но мы прибыли сюда, чтобы оказать помощь и быть полезными. Я очень горжусь вами.
Я едва не поперхнулся куском тунца, а Кейт, похоже, польстили слова шефа. А вот Теду было наплевать на его слова, и это означало, что у нас с ним наконец появилось что-то общее.
Глава 29
Асад Халил выехал на окружную дорогу, а в начале одиннадцатого он уже двигался на юг по шоссе I-95 подальше от Вашингтона. Он знал, что впереди, вплоть до конечного пункта его поездки, не будет платных дорог и мостов.
Порывшись в наволочке, Халил вытащил деньги, обнаруженные в спальне генерала, деньги из генеральского бумажника и из сумочки его жены, которую он прихватил в прихожей. Всего двести долларов. Из мотеля он прихватил четыреста сорок долларов, в бумажнике Гамаля Джаббара оказалось около ста. Халил сложил в уме все суммы и добавил то, что у него имелось. Всего получилось около тысячи ста. Он подумал, что этого хватит на несколько дней.
Въехав на мост, пересекавший небольшую речку, Халил остановил машину и быстро выбрался из нее, держа в руке наволочку, где лежали пистолет генерала и ценности, взятые из дома. Подойдя к перилам, Халил посмотрел в обе стороны, потом вниз на реку и, убедившись, что не видно ни машин, ни лодок, швырнул наволочку в воду.
Вернувшись в машину, он продолжил свой путь. Конечно, неплохо было бы сохранить какие-нибудь сувениры в память о визите к генералу, особенно генеральское кольцо и фотографию его детей. Однако по прошлому европейскому опыту он знал, что надо быть готовым к случайному обыску. Конечно, он не собирался позволять себя обыскивать, но это могло произойти, и не следовало пренебрегать такой вероятностью.
Свернув к первой же попавшейся заправочной станции, Халил подъехал к колонке с табличкой «Самообслуживание». Ему говорили, что на американских заправках все точно так же, как в Европе, а значит, можно воспользоваться имевшейся у него кредитной карточкой. Однако не хотелось уже в начале миссии оставлять
Закончив заливать бензин, Халил подошел к стеклянной будке и просунул в маленькое окошко банкноту в двадцать долларов. Мужчина, сидевший в будке, взглянул на него, и Халилу этот взгляд показался недружелюбным. Отсчитав сдачу, мужчина положил ее на прилавок и отвернулся. Халил забрал деньги, вернулся к своей машине и снова выехал на шоссе.
Халил обратил внимание на то, что на территории штата Виргиния на деревьях гораздо больше листвы, чем в Нью-Йорке или в Нью-Джерси. Поток транспорта здесь двигался со скоростью примерно семьдесят пять миль в час, то есть гораздо быстрее, чем к северу от Вашингтона, и на десять миль в час быстрее, чем предписывали знаки ограничения скорости.
Борис говорил ему: «Полиция на юге обычно останавливает машины с северными номерами. Особенно с нью-йоркскими».
На вопрос Халила — почему, Борис ответил: «Между Югом и Севером была Гражданская война, в которой Юг потерпел поражение. И у южан до сих пор злоба на северян». «А когда была эта война?» — спросил Халил. «Более ста лет назад».
Борис коротко рассказал о войне и добавил: «Американцы прощают своих зарубежных врагов через десять лет, но вот друг друга никак простить не могут. Тебе лучше всего двигаться по федеральной трассе, по ней всегда едут северяне, которые решили провести отпуск во Флориде. Там твой автомобиль не будет привлекать внимание».
И еще Борис сообщил: «Многие жители Нью-Йорка евреи, так что на юге полиция может остановить машину из Нью-Йорка еще и по этой причине. — Он рассмеялся. — Если тебя остановят, скажи им, что ты тоже не любишь евреев».
Халил помнил все эти наставления. Там, в Триполи, наставники старались облегчить его поездку на юг, но они явно хуже знали это место, чем территорию между Нью-Йорком и Вашингтоном. И здесь у него могли возникнуть проблемы. Халил вспомнил взгляд кассира на заправочной станции, подумал о своих нью-йоркских номерах и о своей внешности.
Борис наставлял его: «На юге в основном проживают темнокожие африканцы или люди с европейской внешностью. Ты не похож ни на тех, ни на других. Но когда доберешься до Флориды, там будет легче. Во Флориде люди многих рас и цветов кожи, там тебя могут принять за латиноамериканца. Однако многие люди во Флориде говорят по-испански, а ты не говоришь. Так что, если придется объясняться, говори, что ты бразилец. В Бразилии говорят на португальском и очень мало кто из американцев знает этот язык. Но если будешь говорить с полицией, представляйся египтянином, как и записано в твоих документах».
Халил помнил об этом совете Бориса. В Европе полно туристов, бизнесменов и жителей из арабских стран, но в Америке, за пределами Нью-Йорка, его внешность могла привлечь внимание. Хотя Малик говорил об этой стране: «Этот идиот русский слишком пугает тебя. В Америке нужно всего лишь улыбаться, не выглядеть подозрительным, не держать руки в карманах, носить с собой американскую газету или журнал, давать чаевые — пятнадцать процентов от счета, — не стоять при разговоре слишком близко, чаще принимать душ и со всеми здороваться».