Игра Лучезарного
Шрифт:
Столкновение я малодушно пропустила, невольно спрятав лицо в ладонях, но звон, удар и секундой позже бабахнувший взрыв настолько ярко передал происшедшее, что мне захотелось застонать. Внезапно чьи-то руки обняли за плечи, даря мне защищенность и покой.
– …будет по-плохому! – закончил над ухом голос ангела. – А сейчас пора линять!
Патрульные машины, сея тревогу, уже оглашали сиренами окрестности, со всех сторон слетаясь на место аварии. Я не удержалась и оглянулась. Один из джипов архангелов догорал погребальным костром; машина Алекса, теперь напоминая гармошку, отлетела и, пробив
– Не бойся. Ты же знаешь, что там никого нет. – Васиэль с усилием развернул меня, заставляя отвести взгляд, и повел прочь с моста.
– А Элка?
– Она, вернее, ее смертное тело, конечно, есть.
– И?.. Если ей не понравится в Красном мире, она очнется?
– Гм, скажем так, если у нее здесь есть незаконченные дела, она вернется! Или…
– Или? – Я подняла на него взгляд.
Каким-то он стал другим. Словно понял… нет, даже не понял – решил для себя что-то важное.
– Или не вернется. Тогда ее тело уже мертво. – Не сбавляя шага, он покосился на меня и вздохнул. – У тебя было десять дней, которые выторговал я, чтобы ты смогла решить, что для тебя важно, и сознательно выбрать свою судьбу.
Я не удержалась и вновь оглянулась. Бросив служебные машины, люди в форме уже сновали возле покореженных груд металла. Заметив, как из черной машины что-то выволокли, я поспешно отвернулась и попыталась сменить тему:
– Вот интересно, как люди отнесутся ко всему паранормальному, произошедшему за сегодня?
– Никак! – В ответившем мне голосе слышался хруст льда.
Мы остановились, разглядывая преградивших нам путь мужчин. Точнее, небожителей. А еще точнее – архангелов, если судить по идущему от них свечению и сияющим крылам.
– Ты правильно подметила, смертная. Слишком много необъяснимого произошло сегодня, и, чтобы не смущать слабые души, мы извлекли из памяти случайных свидетелей все воспоминания, мысли и чувства, связанные с этим. В их памяти останется только то, что действительно имело место быть.
– А точнее, – поддерживая рассказчика, шагнул вперед еще один, – молодой человек отдыхал со своей возлюбленной, и после нескольких стаканов горячительного у них произошла ссора, на ее почве был угнан автомобиль, находящийся в розыске. На мосту парень не справился с управлением, был вынесен на встречную полосу, где и протаранил белый джип, в котором после столкновения не осталось никого живого.
– Бред какой-то! – не выдержала я. – Словно читаешь милицейскую хронику!
– А именно это и будет во всех газетах и новостях! – Архангел коротко взглянул на меня и вновь начал шпарить как по писаному: – Сам виновник, будучи уже мертвым, вылетел через лобовое стекло и упал в море. Его тело осталось не найденным. Девушка оказалась жива и…
– Жива?! Вы уверены? – перебила я, заглядывая рассказчику в глаза.
– Жива и даже была в сознании… – Архангел перевел холодный взгляд на хмурого Васиэля. – Ее ангел оказался куда смышленее тебя и предотвратил похищение души!
– Души? – Васиэль нахмурился. – Но Эллеайз ведь…
– Какая Эллеайз? Смертная Элла, а вот ее ангел-хранитель. – Говоривший с нами крылатый вытащил из-за спин товарищей невысокого пухлого парня.
Пунцовый от смущения, он, старательно
– Вась, я ничего не поняла! – Пытаясь уловить смысл сказанного, я перевела взгляд на Васиэля.
Тот, лишь крепче прижав меня к себе, тихо бросил:
– Все в порядке. После объясню. – И решительно заявил архангелам: – Что ж, рад, что никто не пострадал! А теперь прошу позволить нам пройти. Моя подопечная в данный момент очень хочет домой.
– Я еще не все сказал. – Архангел, начавший этот разговор, вновь завладел словом. – Во-первых, я уполномочен сообщить ангелу Васиэлю, что за пособничество демону и неподчинение Правлению он теряет право быть ангелом, но повелением Высшего архангела тебе дается еще один, последний шанс. После успешного завершения этой миссии ты будешь даже реабилитирован. И не дай тебе Вседержитель допустить хоть малейшую промашку. Кстати, и еще одно! Высший архангел велел передать тебе лично слова: «Делай как должно, и будет что будет!»
– Передайте ему от меня огромное спасибо! – скрывая улыбку, строго кивнул Васиэль и поинтересовался: – А что во-вторых?
– А во-вторых, мы должны закрыть все воспоминания твоей подопечной о тебе и о демоне. Ничего личного, только страховка.
– Нет! – вырвалось у меня, когда я услышала свой приговор. – Снова не помнить, угадывать сны, спрятанные разумом? Забыть об Алексе? Не разговаривать с Васиэлем? Я не выдержу! Он в этом мире мой единственный друг!
– Прошу… – Васиэль склонил перед ними голову. – Дайте нам время до заката. Я попробую успокоить ее дух и убедить разум в том, что для нее это единственный шанс прожить смертную жизнь, не лишаясь рассудка.
– Зачем ждать? Я сделаю это сейчас. – Еще один архангел шагнул ближе.
– Умоляю! – Отпихнув меня к себе за спину, Васиэль, словно защищаясь, выставил вперед руку. – Бедная девочка и так перенесла такое, о чем вы и догадаться не можете! Мне самому, как ее хранителю, было бы легче знать, что Тамара забыла обо всем без протеста в душе! Иначе она может попытаться преступно завершить эту жизнь. Кто тогда будет виноват?
Архангелы пошептались и милостиво разрешили:
– Хорошо, пусть будет по-твоему, Васиэль. Но лишь до заката.
Часть третья
Игры богов
Элекзил
Красное небо стало темно-багряным, даря иллюзорный покой тем, кому и так некуда спешить. Вечная жизнь без войн скоро станет реальностью, но будет ли реальностью этот мир без войны?
Я стоял у окна, глядя в наступившую ночь. В соседней комнате под присмотром Самуайгра спала истинная королева Бриллиант. Что будет, когда она примет корону? Вернее, даже не так. Примет ли она корону?
Переход Самуайгра выкинул нас прямо в его подземелья. Мгновенно протрезвев и разогнав компанию суккр, ублажавших его игрой в карты, он долго пытался поверить в то, что я ему не мерещусь. Затем, все же поверив или, скорее, смирившись, он проверил Эллеайз на истинность крови и, довольный результатом, вызвался ее сторожить. Правда, по доброте душевной предложил запереть ее в городской тюрьме на эти два дня, оставшиеся до коронации, на что я ответил решительным отказом.