Игра Ловца
Шрифт:
Джейме ворвался в подземелье, озираясь в поисках Кеции. Колдунья была тут — а с ней и около сотни адептов в черных одеяниях, украшенных россыпью похожих на звезды точек. На алтаре, перед статуей Душелова, заливался криком грудной младенец. Культисты выводили монотонные песнопения, но при виде Джейме все они замолкли.
— Что здесь происходит? — резко произнес Джейме, — колдунья, Красный Замок не место для подобного непотребства!
— Тебя волновали людские жизни, когда я спасала твою шкуру? — вопросом на вопрос ответила Кеция, — для этого пришлось убить куда больше людей — и детей и взрослых.
— Моего разрешения не спрашивали, —
— Да и я предупреждала ее, — ответила колдунья, — Ньарлатхотеп всегда берет свою плату.
— Плата слишком велика! Верни ей рассудок!
— Рассудок ей может вернуть лишь сам Ньярлатхотеп! И лишь когда сочтет нужным.
Не помня себя от гнева Джейме шагнул вперед, вынимая меч, но навстречу ему качнулось не менее полусотни человек, с ритуальными ножами в руках. Из под надвинутых капюшонов горели фанатичным огнем глаза. Джейме понимал, что они не дадут ему прорваться к Кеции.
Понзительный вой вырвался из-за его спины и тело Джейме обдало ледяным холодом, когда черная тень, пронесясь сквозь его тело, обрушилась на фанатиков. Их ножи с легкостью проникали сквозь тело, словно сотканное из черного дыма, не причиняя ему вреда — зато каждый удар призрачного меча сносил головы, выпускал кишки, разрубал человека от плеча до поясницы. Испуганные культисты кинулись врассыпную, а черная тень метнулась к Кеции — и застыла, не в силах двинуться дальше.
Кеция стояла перед тенью, держа в дрожащих руках черный кристалл с множеством граней. Внутри камня вспыхивали и гасли красные искорки. Ведьма читала заклинания — сначала дрожащий, сбивающийся, с каждым произнесенным словом ее голос становился все сильнее и увереннеей. Причудливые узоры на стенах замерцали фиолетовым светом, тут же продырявимшим множество прорех на теле призрака. Он взвыл, заметавшись по полу, будто пытаясь найти укрытие, когда Кеция выкрикнула:
— Суббъхаккуа Ньяратхотеп!!!
Тело призрачной тени вытянулось в тонкую ленту, будто влившуюся в черный кристалл. Грани камня замерцали, переливаясь кроваво-красными всполохами, но тут же погасли, будто задитые чернилами. Погасло и фиолетовое свечение на стенах.
Саломея вглядывалась в содержимое серебрянной чаши, пытаясь угадать свершилось ли ее колдовство, когда черная пленка вдруг лопнула, брызнув ей в глаза кровью. Саломея отшатнулась, закрыв лицо руками, когда из чаши взметнулось нечто огромное, нависшее над ведьмой подобно кобре. Мощный толчок опрокинул ее на спину и сильные руки, сорвав одеяния из черного шелка, силой раздвинули ее бедра. Саломея закричала, но ее крик тут же захлебнулся, когда призрачная ладонь сдавила ее горло. Что-то холодное и твердое проникло ей между ног и глаза Саломеи вылезли из орбит, когда тень овладела ее корчащимся телом. Призрачная плоть терзала нежное лоно, истекавшее кровью, текшей также из носа, ушей и глаз ведьмы. Громогласный хохот разнесся по септе, разом погасив все свечи и в наступившей темноте вырвался ужасаюший вопль, в которой смешались разом страх, боль и наслаждение.
Когда испуганные слуги осмелились заглянуть в септу, то нашли там лишь потухшие свечи, круг на полу и опрокинутый кубок в луже крови. Хозяйка Хайгардена бесследно исчезла, также как и все ее колдовство.
Джейме медленно обвел взглядом подземелье — вокруг него сгрудились уцелевшие фанатики, готовые кинуться при любом неверном жесте. Он посмотрел на Кецию и увидел, что на ее губах играет слабая улыбка.
—
Тощая рука указала на освещенную факелами стену. На ней плясали тени адептов, статуи и Кеции. Не было лишь тени самого Джейме.
Сестра
Вход в пещеру смердел гарью, падалью и душной змеиной вонью. На черном камне валялись обгорелые кости — людей и животных. Рейнис с сомнением бросила взгляд на ползущую рядом большую змею с человеческой головой.
— Тебе нужно это сссделать, — раздался в ее мозгу шелестящий голос, — иначе все напрасссно.
Из черного зева внизу послышался утробный рев и шипение, во тьме блеснул отблеск далекого пламени. Рейнис еще раз покосилась на человекозмея, но увидела лишь кончик хвоста, исчезавший в пещере. Отбросив колебания, женщина двинулась вперед.
В пещерах было не так темно, как казалось снаружи: подземное пламя, таившееся в недрах Драконьей Горы бросало багряные отблески, позволявший им видеть в темноте. Чем дальше тем чаще им попадалось остатков драконьих трапез и груды нечистот, ясно показывавших, что они на верном пути. Змея скользила меж них словно струя воды, обтекая все препятствия, Рейнис же приходилось куда хуже: ее увечья не позволяли ей двигаться с даже с обычной человеческой скоростью. Зато жар подземного огня, усиливавшийся с каждым шагом, напротив придавал ей сил.
«Я от крови дракона, — с гордостью подумала Рейнис, — огонь моя стихия».
Изуродовавшие ее тело страшные ожоги говорили об обратном, но сестра Завоевателя старалась не думать об этом — также как и о возможной неудаче. Силы, вернувшие ее к жизни дали ей шанс не для того, чтобы погибнуть так глупо. Она последний Таргариен — и Вестерос принадлежит ей по праву. У нее просто не может ничего не получиться.
Внезапно коридор кончился: перед Рейнис открылась огромная пещера, освещенная подземным огнем. Источник его был совсем рядом: то тут то там в небольших озерцах пузырилась раскаленная лава, из трещин в коре вырывались струи пара и ярко-красные языки. Посреди этой величественной и мрачной картины, напоминающих все Семь Преисподних, возлежал золотисто-красный дракон.
«Я от рода дракона, — вновь повторила Рейнис, — он не тронет меня. Я…».
Дрогнуло тяжелое веко и змеиный глаз уставился на нежданных гостей. В следующий миг пещеру сотряс ужасающий рев, в лицо Рейнис ударил ветер, поднятый могучими крылами и из жуткой пасти вырвалось пламя, не доставшее до Рейнис от силы с десяток футов. Холодные змеиные глаза уставились на вошедших с гневом, к которому примешивалось недоумение и, пожалуй, любопытство. Казалось, чудовище не в силах было поверить, что кто-то осмелился сунуться в драконью пещеру по доброй воле.
— Ты! — рявкнул он, — кто такая?
Обращался он только к Рейнис — человекозмея, свернувшегося в кольцо у входе он или не заметил или не счел нужным о нем упоминать. Дракон говорил на непонятном языке, но очень схожем с Общим — так что Рейнис сразу его поняла. Давно, еще в прошлой жизни, она бы изумилась говорящему дракону, но после встречи с иными разумными рептилиями, у нее не было ни сил, ни времени на удивление.
Также как и на страх.
— Я Рейнис Таргариен, сестра Эйгона Таргариена, законная наследница Семи Королевств, — шагнула она, — я от крови дракона и…