Игра кавалеров
Шрифт:
— А Стюарт и Хариссон?
— Хариссон, конечно, арестован по другим причинам, совершенно не связанным с этим делом. Письма к вдовствующей королеве. Так они утверждают и этого обязаны придерживаться.
Герольд помедлил. Нетронутое вино плескалось у самого края кубка, который он сжимал в своих тонких пальцах. Жанна вся напряглась. Гобеленовая скатерть стоила очень дорого.
Вервассал продолжил:
— Просить их помочь найти Робина Стюарта не возникло необходимости. Моя беседа с Хариссоном привела к определенному результату, хотя и не совсем такому, как я ожидал. В своих запоздалых попытках примириться с Уорвиком Хариссон продал лучника ему, а не нам. Иными
Могу представить ощущения Стюарта, — продолжил Лаймонд, — когда лорд вместо того, чтобы встретить его с распростертыми объятиями, поднял крик, сзывая дворцовую стражу. Стюарт сейчас в Тауэре, Уорвик прикажет записать его признание и пошлет нам. А затем передаст Стюарта или вам, или прямо французскому двору, чтобы он понес там наказание. Уорвик сам это с вами обсудит.
— Решать будет король. Я напишу ему сегодня вечером. А Хариссон? — поинтересовался Рауль.
— Хариссон? — переспросил Кроуфорд и, нарушая все приличия, неторопливо встал, чуть накренившись и мгновенно выпрямившись: так он делал всегда, стремясь скрыть, что с ногой у него не все в порядке.
— Их со Стюартом свели на очной ставке в доме шерифа, и Стюарт убил его. Никто из присутствовавших не был столь благороден, чтобы броситься на клинок. Так что улик против Уорвика нет, и нет свидетельских показаний против Стюарта, кроме как самого Уорвика и О'Лайам-Роу. Вы непременно должны получить от Совета признание Стюарта. Иначе вам едва ли удастся что-нибудь предпринять против него.
Добавляя еще одну неучтивость к уже совершенной, ее муж тоже встал:
— Я сам возьму Стюарта под стражу. Тогда он признается.
Последовала короткая пауза. Затем Кроуфорд спокойно возразил:
— Думаю, нет. Напротив, мой вам совет — настоять на том, чтобы Уорвик держал Стюарта в заключении и нес полную ответственность за отправку его во Францию. Англия всеми силами стремится избежать инцидента. Это очевидно. Наиболее надежный способ доставить Стюарта во Францию живым — предоставить Уорвику сделать это. Он не допустит его смерти.
Казалось, повеяло чем-то зловещим. Двое мужчин стояли лицом к лицу и молча глядели в глаза друг другу; затем Рауль произнес:
— Ничего бы с ним и здесь не произошло. — И, внезапно схватив Кроуфорда за руку, громко добавил: — Идите! Идите, идите. Я же вижу, что вы хотите уйти. Не смею вас задерживать.
Пораженная Жанна встала и посмотрела сперва на герольда, затем на мужа. Лаймонд, не двинувшись с места, продолжил как ни в чем не бывало:
— Если бы что-то произошло, не в ваших силах было бы это предотвратить. Вы же понимаете, почему нам так необходимо признание Стюарта, — это оружие, которое мы сможем использовать впоследствии. У него есть неизвестный покровитель, который все еще живет во Франции. Важно заставить Уорвика
По выражению его лица Жанна со злорадным удовольствием догадалась, что такая перспектива не слишком его привлекает. Рауль распахнул дверь:
— Я вас понял, поговорим об этом снова завтра утром. Дело, как вы понимаете, не столь уж и спешное.
Лаймонд, опершись на трость, уже повернулся к двери.
— Je vous remercie [9] . — Только это шотландец и сказал, но она увидела, что Рауль улыбается с огромным облегчением; наконец герольд, вспомнив о своем долге, повернулся к ней и извинился, после этого направился, как она увидела через полуоткрытую дверь, прямо в свою комнату.
9
Благодарю вас (фр.).
И все сходило с рук этому джентльмену — он мог ворваться посредине ужина, завалить Рауля работой, а сам отправиться спать. Чем скорее он оставит Дарем-Хаус, там лучше будет ей, подумала Жанна де Шемо, а затем рассерженно произнесла это вслух.
Лаймонд покинул Дарем-Хаус на следующий день, но только для того, чтобы посетить графа и графиню Леннокс, из-под крова которых он решил увезти Филима О'Лайам-Роу.
Глава 6
ЛОНДОН: КРАПИВА ЖАЛИТСЯ
Старость сама по себе не заслуга: не по старости земли клана, не от старости жжется крапива.
Старику даровано право на почтение, исходя из его хорошей репутации и доброго имени.
Как ребенок играет с белкой, так Маргарет Леннокс играла с О'Лайам-Роу в те три недели, что последовали за его первым решающим визитом в дом Брайса Хариссона, героическим вторжением в лавку книготорговца и посещением де Шемо, на котором и кончалось его участие в этом деле.
Маргарет играла с ним осторожно, мягко, умело, и он понимал, что с ним играют. Ленивый до мозга костей, он в то же время был проницателен. Несколько недель назад О'Лайам-Роу постарался бы как следует насладиться подобной ситуацией, а при первой неприятности бежал бы. В этот раз он старался достойно вести игру, хотя про себя бешено ругался.
Он не пошел снова к де Шемо. Светловолосый, томный Леннокс, обаянию которого О'Лайам-Роу никогда не поддавался, однажды днем влетел в большую приемную, бросил шляпу на стол и произнес:
— Что ж, его схватили, схватили их обоих. Теперь он наконец-то уберет ногу с моей шеи…
Затем леди Леннокс последовала за ним в его кабинет, и остальное они обсуждали наедине. Но этим вечером, когда Филим принялся за свой любимый рассказ о двух собачонках и яичной скорлупе, леди Леннокс перебила его. При свете камина ее платье казалось только что сошедшим с ткацкого станка, и жемчуг переливался молочным блеском в пепельных волосах.
— У меня сегодня новости для вас, которые стоят намного больше двух собачонок и яичной скорлупы. Вам следовало бы время от времени наведываться в Чипсайд, принц. Мы вполне можем сравниться с Дублином по части сильных ощущений.