Игра чёрными

Орлов Иван Алексеевич

 – Мораль, достойная диктатора.

 – Не нужно меня оскорблять! Есть большая разница между алчущим крови и власти психопатом и тем, кто желает навести вокруг себя порядок.

 – Какой порядок? Устранить врагов и создать империю? – смертельная опасность избавила Карла от страха, позволив говорить напрямую. Он знал, что сейчас Айро ему ничего не сделает.

 – Империя, республика – всё одно, если у власти стоит тряпка. Взгляните правде в глаза, Карл. Где демократия, воспевающая свободу? Неужели, только на бумаге? Нас загнали нас в настолько узкие рамки закона, что каждый чих не по уставу ведёт к наказанию. Но даже не идиотизм наших кодексов

и правил меня ужасает. Наше с вами общество состоит из потребителей, – Айро подался вперёд, опершись о стол, – и под их дудку пляшут те, кто должен определять вектор развития человечества. Так кто же, по сути, стоит у власти? Скажете, правительство? Нет, аморфная масса! Именно она определяет, куда всем идти и что делать!

 Миллиарды людей живут примитивными инстинктами. Да, у них в голове с рождения сидят высокотехнологичные чипы, могущие дать безграничный простор для творчества. Только это – профанация. Если человек хочет не развиваться, а просто жить в удовольствие, то его не заставишь творить. Почти никто банально не знает, что делать с имплантатами, кроме просмотра новостей или сетевых видеоканалов. Заложенные в чипах возможности невероятно велики, но людям это не интересно, потому что развивать себя трудно. Даже инвалиды не желают ставить себе хорошие протезы или клонировать конечности, чтобы вновь быть полноценными людьми. И знаете, почему? Большое пособие. Тебе дают деньги, за которые не нужно трудиться. Согласитесь, это достойная компенсация за некоторые неудобства. Мне оторвало ногу? Ура! Работать не надо!

 Всем нужно потреблять блага цивилизации, ничего не отдавая взамен. Если отнять у людей эту возможность, что начнётся? Бунт. Огромные массы народа станут требовать только одного – вернуть им развлечения, еду и алкоголь. Это единственное, чего они желают, понимаете? Никто не заставляет, не гонит кнутом, отнимая возможность учиться, работать и творить. Они хотят есть, пить и развлекаться. Хотят, понимаете?

 Правительство закрыло развлекательный центр, чтобы на его месте построить исследовательскую лабораторию? Выгнать человека, покусившегося на святое для людей: право на отдых. Поставить у руля того, кто вернёт центр, а рядом построит ещё один. Вот это – настоящий руководитель, работающий на благо общества. Поаплодируем ему!

 Айро несколько раз хлопнул в ладоши, затем вновь положил руки на стол и сцепил пальцы в замок.

 – Только подумайте: массы людей без каких-либо целей в жизни путём всеми нами любимого голосования определяют, как нужно жить всем остальным! Правительство пытается манипулировать общественным мнением, но с каждым годом получается всё хуже. Мы загоняем себя в узкие рамки, лишая свободы действия.

 Нации разобщены, люди не желают быть единым обществом, несмотря на все усилия. Все эти парады и фестивали, славящие равенство и братство всех народов – не более чем красивый фасад, прикрывающий рыхлый и прогнивший остов ветхого здания. Это всего лишь жалкая попытка обосновать правильность принятого решения о стирании государственных границ. Только угроза войны способна сплотить разномастную толпу и сделать из неё не рассыпающийся песочный замок, а крепкий монолит, способный выдержать любую нагрузку. К сожалению, внешней угрозы для человечества нет, а ждать и смотреть, как противоречия раздирают нас изнутри, уже нет сил.

 Всё вокруг перевернулось с ног на голову. Куда идут технологические новинки в первую очередь? В индустрию красоты и развлечений. Армии перепадают кусочки, а до реального производства, медицины или научного сектора доходят жалкие крохи. Извините, патент. Кто в изобретение вложил деньги, тот и плоды пожинает. А лет через пять-десять: «Берите, эта древняя технология нам уже не приносит прибыли». Это вам оборотная сторона медали под названием «частные инвестиции».

 И я ещё не упомянул про принятие решений путём открытого демократического голосования. В малом коллективе

оно способно доказать ошибку или правоту одного конкретного человека и учесть её, а в масштабах мира показывает лишь глупость всего народа, ибо тот состоит из потребителей на 90%! Как и любую другую хорошую идею, демократию извратили настолько, что она стала нежизнеспособной. Сколько назревала проблема истощения сельскохозяйственных угодий в Аргентинском округе? Десятилетия. Вдумайтесь: десятилетия! Почему туда не так давно переселили беженцев из Африки и Юго-Восточной Азии? Там было свободное место: Европа упёрлась, Северная Америка встала на дыбы. А кто решил вопрос о перевозке населения на Гинору? Я, вы и Фьюри. Оперативно и без бюрократии.

 Кстати, раз уж я упомянул колонию, то скажите мне, любезный Гроссман, были ли вы когда-нибудь за пределами Земли? Нет? А я был. И могу сказать, что почти все внеземные поселения – это аграрное захолустье, жуткая нищета и безнадёжность на ближайшее столетие. Вы спросите меня, почему? Всё просто: нерентабельно вкладывать деньги в абсолютно неосвоенные планеты. Нужно проводить геологоразведку, копать шахты, строить обогатительные комплексы, добывать строительные материалы и производить топливо. Это огромные капиталовложения, потянуть которые способны далеко не все промышленные корпорации. В колониях очень велики риски не получить дивиденды совсем или получить их спустя многие десятилетия. Гораздо легче и рентабельнее ковырять Луну и астероиды, а ещё лучше – бесконечно доить население здесь, на Земле, где есть вся инфраструктура, где толпы жирных идиотов готовы отдавать деньги за очередную побрякушку. За стеклянные бусы!

 Со времени основания колонии на Гиноре прошло более ста двадцати лет, но там по-прежнему лишь пара городов да заштатный космодром. А теперь подумайте, сможет ли правительство и дальше не обращать внимания на благоустройство той же Гиноры, когда оттуда польётся поток критики за недостаток жилья, энергии и рабочих мест?

 Человечество ещё в позапрошлом веке научилось преодолевать межзвёздные пространства. За это время можно было основать не три, а тридцать колоний!

 Эта система прогнила, Карл, изжила себя. Стала скорее обузой, нежели двигателем прогресса. Она нуждается в нас, поймите! Но, конечно, только вам решать, идти со мной или нет. Время ещё есть, можете подумать, я подожду.

 Закончив говорить, Айро откинулся на спинку кресла. Карл понуро смотрел в пол, не зная, как поступить дальше. В том, что сказал Айро, определённо был смысл. Но оставаться пособником изменника означало конец той жизни, в которой Карл сам определял, куда ехать, о чём думать и с кем общаться.

 – Зачем вы затеяли всю эту игру с Тиорой? – спросил он, не особо надеясь получить ответ.

 – Мне нет смысла так рано раскрывать свои карты. Это было бы безрассудно, согласитесь, – спокойно ответил Зак.

 Карл продолжал неподвижно сидеть, глядя в пол. Мысли его метались, но он не мог найти правильного выхода из ситуации. Карл старался представить себе последствия каждого из предложенных Айро вариантов. К сожалению, ни один из них даже не предполагал той жизни, о которой Карл мечтал с далёкого детства.

 Он считал себя счастливчиком, которому в конце трудного пути подъёма по карьерной лестнице улыбнулась удача, и он стал заместителем министра. Изнурительная учёба, повышение квалификации, работа на низких должностях ради получения бесценного опыта – всё начало рушиться в тот момент, когда у него кончилось терпение, и он согласился на заманчивое предложение Красса. О чём думал тогда? Почему не отказался?

 Стоит признать, Зак преподал ему отменный урок. Айро оказался хорошим психологом и сыграл на трусости и честолюбии своего подчинённого. Заманив кусочком сыра, захлопнул мышеловку и предоставил выбор: жить и ходить на коротком поводке или умереть. Дескать, решение за тобой, глупый мышонок.