Игра ангела
Шрифт:
Я едва осознавал, что с течением времени стал поглощать больше кофе и папирос, чем кислорода. По мере того как я травил себя, у меня появлялось ощущение, что мозг постепенно превращается в паровую машину, которая никогда не остывает. Но Игнатиус Б. Самсон был молод и вынослив. Он работал ночь напролет и падал на кровать на рассвете, совершенно изнуренный, одолеваемый странными снами. Ему снилось, что буквы на листе, заправленном в пишущую машинку в кабинете, отделялись от бумаги и, словно чернильные пауки, расползались по его рукам и лицу, проникали сквозь кожу и заполняли
Целыми неделями я не покидал стен особняка и потерял счет дням недели и месяцам года. Я не обращал внимания на повторявшиеся приступы головной боли, начинавшиеся внезапно, будто железное долото вонзалось в череп так, что из глаз сыпались искры. Я привык к постоянному шуму в ушах, заглушаемому только воем ветра или шелестом дождя. Иногда, обливаясь холодным потом и чувствуя, что пальцы, лежавшие на клавиатуре машинки, отказываются повиноваться, я обещал себе на другой же день показаться врачу. Но на следующий день всегда появлялись новый эпизод и очередная история, которые требовалось рассказать.
Игнатиусу Б. Самсону исполнился год, и я, чтобы отметить это событие, решил взять выходной и вновь увидеть солнце, почувствовать дыхание ветра и пройти по городу, по которому давно путешествовал только в своем воображении. Я побрился, привел себя в порядок и нарядился в самый лучший и респектабельный из своих костюмов. Я оставил открытыми окна в кабинете и галерее, чтобы проветрить дом, и густой дух, пропитавший все поры, развеяло на четыре стороны. Я вышел на улицу и обнаружил на земле под почтовым ящиком большой конверт. В конверте я нашел тонкий лист пергамента, запечатанный сургучом с оттиском фигуры ангела, исписанный изумительно красивым почерком. Текст гласил:
Дорогой Давид,
я хотел бы первым поздравить Вас с новым этапом карьеры. Я получил огромное удовольствие, читая первые выпуски «Города проклятых». Надеюсь, мой скромный подарок придется Вам по душе.
Вновь выражаю свое восхищение и уверенность, что однажды наши пути пересекутся. С искренним желанием, чтобы так и было, Ваш преданный друг и читатель
Мне преподнесли старый экземпляр «Больших надежд», который сеньор Семпере однажды подарил мне в детстве. Эту самую книгу я вернул ему из страха, что отец найдет ее. И много лет спустя она исчезла в неизвестном направлении всего за несколько часов до того, как я попытался вернуть свое сокровище, готовый заплатить любые деньги. Я смотрел на пачку бумаги, где, как мне казалось совсем еще недавно, была сосредоточена вся магия и свет мира. На обложке до сих пор виднелись следы мальчишеских окровавленных пальцев.
— Спасибо, — пробормотал я.
Сеньор Семпере надел очки для чтения, чтобы внимательно рассмотреть книгу. Он положил ее на суконку, расстеленную на письменном столе в подсобном помещении магазина, и повернул лампу так, чтобы свет падал на потрепанный томик. Экспертиза заняла у него несколько минут. На протяжении всей процедуры
— Невероятно, — прошептал он, снимая очки. — Та самая книга. Как, вы говорите, она к вам вернулась?
— Я и сам толком не знаю. Сеньор Семпере, что вам известно о французском издателе по имени Андреас Корелли?
— Имя звучит скорее как итальянское, нежели французское. Хотя Андреас — как будто греческое произношение…
— Издательский дом находится в Париже. Издательство «Люмьер».
Семпере задумался ненадолго, сомневаясь.
— Боюсь, я о таком не слышал. Я спрошу у Барсело. Он знает все и обо всех, посмотрим, что скажет он.
Густаво Барсело возглавлял элиту цеха букинистов в старой Барселоне, и его энциклопедический багаж знаний был известен не меньше, чем колючие манеры и педантизм. Среди профессионалов бытовала поговорка: если сомневаетесь, спросите у Барсело. В этот момент в комнату заглянул сын Семпере (парень был старше меня на два или три года, но вел себя настолько тихо и скромно, что временами словно становился невидимым) и сделал отцу знак.
— Отец, пришли забрать заказ, который, как мне кажется, принимали вы.
Букинист со вздохом протянул мне толстый растрепанный томик.
— У меня тут есть последний каталог европейских издателей. Если хотите, посмотрите пока, вдруг найдете что-нибудь, а я тем временем обслужу клиента, — предложил он.
Я остался в одиночестве в подсобном помещении книжной лавки, тщетно пытаясь обнаружить издательство «Люмьер», а Семпере между тем вернулся за стойку. Перелистывая каталог, я слышал, как он беседует с женщиной, и ее голос мне показался знакомым. В разговоре они упомянули Педро Видаля, и я, заинтригованный, высунулся в зал полюбопытствовать.
Кристина Сагниер, дочь шофера и секретарь моего ментора, перебирала стопку книг, а Семпере вносил их списком в книгу продаж. Увидев меня, она вежливо улыбнулась, но явно не узнала. Семпере поднял голову и, заметив мой глупый вид, моментально просек ситуацию.
— Вы ведь знакомы, не так ли? — промолвил он.
Кристина удивленно вскинула брови и вновь повернулась ко мне, не в состоянии вспомнить, где мы встречались.
— Давид Мартин. Друг дона Педро, — представился я.
— О, конечно, — сказала она. — Здравствуйте.
— Как поживает ваш отец? — нашелся я.
— Прекрасно. Он ждет меня на углу в машине.
Семпере, от которого ничто не ускользало, тотчас вмешался:
— Сеньорита Сагниер заехала за книгами, заказанными Видалем. Но они очень тяжелые, поэтому не окажете ли вы любезность, не согласитесь ли помочь донести их до машины?
— Не беспокойтесь… — запротестовала Кристина.
— Охотно, — выступил я, поспешив поднять кипу книг, весившую, как подарочное издание Британской энциклопедии со всеми приложениями.