Игорь Святославич
Шрифт:
— Пешцы в бою надежней, — успокоил тысяцкого Борис Захарьич. — Вона, гляди, Сдеслав Жирославич, воевода дорогобужский, свой пеший полк к сече выстраивает.
Борис Захарьич указал рукой за дорогу, где и впрямь топорщился поднятыми кверху копьями большой пеший отряд, полыхавший на солнце червлеными щитами. Над островерхими шлемами ратников покачивался багрово-желтый стяг Мстислава Владимировича с вызолоченным ликом Вседержителя.
— А он отчего не побежал за князем своим? — удивился Лазарь. — Иль кольчужные перчатки ему руки не жмут?
От
— Не привык Сдеслав пятками сверкать, потому и не побег, — сказал Борис Захарьич. — Ну что, пощиплем поганых, друг Лазарь?
— Размажем нехристей, как кашу по столу, друже, — решительно промолвил тысяцкий и потряс кулаком.
Без возгласов и криков, без трубных сигналов конные и пешие полки Рюриковых воевод прошли через лес и ударили на половцев, занятых грабежом убитых в бегстве порошан. Дружинники Ольговичей хоть и заприметили врага раньше степняков, но смогли отвлечь на себя лишь конный полк Бориса Захарьича.
Ошибка получилась яростная, поскольку Игорю и Всеволоду надо было задержать вражескую конницу, а ратники Бориса Захарьича, наоборот, стремились поскорее опрокинуть дружины северских князей, чтобы поддержать наступление своих пешцев.
Кончак, размахивая плетью, собирал батыров под своим знаменем. Его брат Елтук действовал столь же бесцеремонно, раздавая тумаки даже беям, если те были не слишком расторопны либо не спешили бросить награбленное.
Ханы повели в бой сплоченные конные сотни, но напоролись на опущенные копья Рюриковых пешцев, которые надвигались как стена. Стараясь прорвать эту стену, половцы бесстрашно кидались раз за разом на плотные шеренги русичей и гибли во множестве, пронзенные рогатинами и изрубленные топорами.
Вот уже в половецком стане кипит сражение.
Кончак видел, как один за другим падают замертво его лучшие батыры. Беки и беи, не слушая гневных окриков, спасались бегством. Еще пытался сражаться Елтук, еще размахивал саблей племянник Кончака, Алтунопа. Но вот обезглавленного Алтунопу понесла из сечи раненая лошадь. Подняли на копья бесстрашного Елтука…
Подле Кончака оказался Узур.
— Спасайся, повелитель!
— Я должен отомстить за смерть брата.
— Повелитель, не делай этот черный день еще чернее. Твоя смерть лишь добавит чести русичам и печали твоим сыновьям. Спасайся!
И Кончак повернул коня.
Половцы толпами бежали на берег реки мимо сельца под странным названием Россошь. Туда же откатывались северские дружины, не выдержав боя с закаленными в сечах воинами Бориса Захарьича.
Под Игорем убили коня. И он спасся бегством на одном коне с Вышеславом.
Поток бегущих увлекал их к деревенской околице, а затем к низкому речному берегу, поросшему камышом.
Возле лодок завязалась драка.
Игоревы дружинники сцепились с Кончаковыми чауширами, облюбовавшими самую большую лодку. При виде Игоря дружинники усилили натиск и отогнали половцев, кого-то даже посекли мечами.
— Садись, княже, — сказал Игорю бородач в
— Где Всеволод? Бренк где? — озираясь по сторонам, спрашивал Игорь: что, если они сражаются где-то, в то время как он о жизни своей трусливо помышляет!
Вдруг из лодки, которая уже отчалила, Игоря окликнул знакомый голос:
— Поспешай, брат! Не время хоробрствовать!
Игорь обернулся и увидел Всеволода, сидевшего на корме и прикрывавшего щитом гребцов, работающих веслами.
Рядом то и дело пролетали шальные стрелы.
— Живее, Игорь! — крикнул Вышеслав, уже забравшийся в лодку, которую сталкивали на воду дружинники, облепивши ее. крутые борта.
Игорь последовал за Вышеславом и в изнеможении плюхнулся на широкое сиденье рядом с ним.
Река вокруг кипела от барахтающихся тел. Кто-то плыл сам, кто-то вместе с конем. Хватались за борта лодок, и без того переполненных. На одну так нависли, что лодка черпнула бортом и медленно пошла ко дну. Плюхнулись в разные стороны сидевшие в ней половцы в богатых одеждах. И среди них Кончак.
Игорь протянул руку:
— Эй, держись! Давай сюда!
Он принялся втаскивать хана в лодку.
— Оставь его! Брось! — брезгливо бросил Вышеслав.
— Пособи лучше, — прикрикнул Игорь. — Иль христианские заповеди забыл?!
Вышеслав набычился, но все же помог хану перебраться через борт.
Видя, что вслед за Кончаком в лодку лезет другой половец, сердито обронил:
— Что, и этого спасать?
— Это же Узур, побратим мой! — воскликнул Игорь, узнав Узура. — Давай тащи его, Вышеслав!
Спасенные Кончак и Узур обессиленные лежали на дне лодки.
Узур никак не мог прокашляться, нахлебавшись речной воды.
— Ну что, побратим, вкусна ль водица в Чернорые-реке? — с лукавой усмешкой обратился к Узуру Игорь. И, прыснув, громко расхохотался: — Ну и вид у тебя, будто ты со свиньями в луже барахтался!
Вышеслав недовольно отвернулся. Не зря зовут Игоря легкодумным. Такая напасть, а ему весело!
…Разбив Игоревы и половецкие войска, Рюрик поспешил замириться со Святославом Всеволодовичем. Он уступил Ольговичу великое княжение и город Киев, зато себе выторговал половину киевских земель. И стало с тех пор в Киеве два правителя — один звался великим, а другой владел всеми богатствами.
Соединив свои рати, Рюрик и Святослав напали на орду Кобяка и прогнали половцев в степь.
Глава пятая. Уловка Святослава
Еще не наступил первый месяц осени, когда Игорь добрался наконец до Чернигова. Вместе с ним были Всеволод и Кончак.
После злополучной битвы на реке Чернорые Игорь с остатками своей дружины ушел в Вышгород. Туда же Кончак привел свою поредевшую орду. Оба жаждали отомстить Рюрику.
Когда стало известно, что Святослав урядился о мире с Рюриком, Игорь в гневе отказался сражаться с Кобяком, против которого звал его Святослав.