Игорь Святославич
Шрифт:
Однако степняки решили сражаться. Около четырех тысяч выехало их из стана верхом на поджарых разномастных лошадях. Половецкие стрелы дождем посыпались на головы русичей.
Дружины Игоря и Всеволода были объединены в один полк и сражались в самом центре.
Покуда сохранялась дистанция для стрельбы из лука и метания легкого копья, степняки стояли крепко. Но едва русские дружинники приблизились вплотную и взялись за мечи, половцы не выдержали натиска и стали откатываться под защиту своих крытых кожами повозок.
Загнав половцев за возы, Всеволод был готов вести своих воинов на
— Слышишь? Ярослав еще бьется с погаными справа от нас. И Олег покуда верх еще не взял. Надо бы подсобить им!
Всеволод не стал спорить, повел свою дружину на помощь Олегу.
Игорь со своими ратниками двинулся поддержать Ярослава.
Между тем половецкие сотни, загнанные было в лагерь, вернулись и опять напали на русичей. Битва разгорелась с новой силой.
Игорь увидел, как упал на землю Ярославов стяг. Расстроенная новгородская дружина обратилась в бегство, гоня коней вниз по склону холма. Впереди всех мчался сам Ярослав. Половцы с гиканьем летели следом, но их ослабевшие от зимней бескормицы лошади не могли угнаться за сильными а конями русичей. Поэтому все больше степняков поворачивали обратно и устремлялись на Игоревых дружинников, которые продолжали сражаться, хотя и были окружены со всех сторон.
Игорь был ранен стрелой в бок. Получил рану от копья и его конь.
Половцы наседали, размахивая кривыми саблями. Несколько раз их арканы едва не захлестнули шею Игорю.
Заметив предводителя степняков, Игорь стал пробиваться к нему.
Боль от раны, гнев на трусливого Ярослава, ожесточение при виде своих мертвых дружинников смешались в нем. Одержимый яростью, Игорь рубил мечом направо и налево.
Его крепких ударов не выдерживали ни шлемы, ни панцири. Все ближе к Игорю знатный половчин в аварском островерхом шлеме и красном плаще. Еще немного, и до него можно будет достать мечом. Он что-то кричит своим батырам, кривя в гневе рот, обрамленный черными усиками и небольшой бородкой, глаза его сверкают как сапфиры.
Игорь рвется к вражескому князю, но того окружают могучие воины, грудью защищают своего повелителя. Если бы не рана, конечно, Игорь был бы половчее. И где же Олег со Всеволодом? Неужели не подоспеют на помощь?
Сразив двоих батыров, Игорь наконец оказался лицом к лицу с предводителем степняков, но тот сумел не только выбить меч из уставшей руки Игоря, но и его самого сбить с коня наземь.
Скрежеща зубами от боли, Игорь нащупал среди убитых свой меч и с трудом взобрался на коня. Кто-то из гридней поддержал его за руку. Двое других прикрывали щитами. Стрелы степняков так и свистели вокруг.
Неожиданно битва прекратилась.
Игорь видел, что вокруг скачут дружинники Олега и Всеволода, а половцы дружно удирают, отстреливаясь из луков.
Игорь выхватил лук и стрелу из рук своего дружинника и хлестнул коня. Он видел далеко впереди развевающийся красный плащ в гуще отступающих половецких всадников и поскакал за ним, горя местью.
Половцы устремились в узкие проходы между кибитками, стоявшими заслоном. Еще немного, и половчин в позолоченном шлеме скроется в одном из проходов.
Игорь остановил коня и поднял лук.
Вот еще раз мелькнул позолоченный шлем
Пропела спущенная тетива лука, и половец в красном плаще вывалился из седла прямо под копыта мчавшихся лошадей.
«Теперь мы квиты!» — с мрачным злорадством подумал Игорь.
После отчаянного штурма, в котором особенно отличился юный Всеволод, русичи прорвали заслон из повозок и учинили жестокое побоище в стане степняков.
Вернувшийся Ярослав со своей дружиной принял в нем участие.
Через час все было кончено.
Множество половецких воинов пало в сече, немало угодило в плен. Лишь немногие спаслись бегством.
При дележе добычи возникла ссора между Олегом и Ярославом.
Олег не желал делиться с Ярославом по чести, виня того в малодушии. Он был готов уступить Ярославу лишь малую долю из всего захваченного в стане.
— Разве я с умыслом спину поганым показал? — оправдывался Ярослав. — В сече всякое может случиться. Я ведь воротился обратно и вежи половецкие наравне с вами приступом брал. Несправедливо ты поступаешь, брат.
Олег, которого в битве сильно поранили саблей, был непреклонен.
— Мы тут кровь проливали, сойдясь с погаными грудь о грудь, покуда ты в бегах отдыхивался. Назад воротился! Мог бы не возвращаться, и без тебя бы обошлись! Получишь то, что заслужил.
— Ах так! — вскипятился Ярослав. — Ну и черт с тобой! Воюй-ка ты сам, боров толстозадый! А я домой возвращаюсь.
— Скатертью дорога, — презрительно бросил Олег.
Не дожидаясь рассвета, Ярослав поднял свои полки и растворился в ночи.
Утром и Олег повелел выступать в обратный путь. Он был бледен от потери крови и с трудом сидел на коне.
Игорь, отлично выспавшийся и туго перебинтованный, чувствовал себя бодро, но скакать на коне рысью и тем более галопом не мог: рана начинала болеть.
Обратно полки двигались медленно, обремененные захваченным скотом, пленниками и кибитками степняков, груженными всевозможным добром. Пока добрались до черниговских владений, наступил июнь.
Близ Путивля тысяцкий Олега, с пятьюстами воинов охранявший родичей хана Осолука со всеми их богатствами, поведал Олегу, что весь полоненный половецкий курень князь Ярослав угнал к себе в Новгород-Северский.
Олег пришел в бешенство.
«Ярослав сказал, что на то была твоя воля, княже, — оправдывался тысяцкий. — С его слов выходило, будто он забирает принадлежащее ему».
— Ну я покажу Ярославу, где хвост, а где рыло! — прорычал Олег.
И повернул войско к Новгороду-Северскому.
Но взятый в осаду Ярослав отказался вернуть захваченное, заявляя, что это его доля.
Тогда Олег приказал своим ратникам жечь села и усадьбы Ярославовы, но этому воспротивился Игорь.
— Вспомни, брат, — твердо сказал он, — сколько лет Новгород-Северский был нам вотчиной. Здесь сын у тебя родился, а мы со Всеволодом возмужали. Сюда доставили мне невесту из Галича, с которой я повенчался в каменном храме, выстроенном по твоему повелению. Все села княжеские в округе некогда были нашими селами. Коль тебе имения Ярославова не жаль, то смердов и семьи их пожалей, ведь многие из них со слезами провожали тебя в Чернигов.