Игла
Шрифт:
Он резко сел, развернулся, подминая Иглу под себя и обжигая поцелуями её тяжёлые, полные груди.
— Тебе не позволено жениться, — выдохнула Игла. — Ещё... не... дослужился. Ах!
— Я тебя хочу. Женой. Любовницей. Неважно. Лишь бы при мне была. — Он навалился всем весом, грубо, но до боли приятно, вталкивая в неё каждое слов. — Моя. Чтобы. Только. На. Меня. Смотрела. Моя.
Твоя. Твоя. Только твоя. — Отвечала она не словами, но телом, откликаясь, на каждое его движение, открываясь навстречу и принимая его целиком. Нежного. Грубого. Искреннего.
Игла обхватила Светозара за шею, потянулась к его губам, как в окошко звонко постучали.
— Кто там? — удивилась Игла, поворачивая голову. За запотевшим окном она успела разглядеть чёрный силуэт птицы прежде, чем Светозар накрыл ладонью её лицо и повернул к себе.
— Смотри только на меня.
— Но...
— На меня. — Он склонился над ней, занимая всё пространство, и Игла снова утонула в его глазах. Птица стучала клювом в стекло, но Игле было плевать. Она больше ничего не видела кроме любимых глаз, не слышала ничего, кроме сладких стонов, и не чувствовала ничего, кроме его тела. Светозар по-звериному зарычал, достигая пика, до боли сжал её бедро и резко подался вперёд, чтобы оказаться как можно глубже. Игла вскрикнула, прижимаясь к нему всем телом.
Птица снова постучала, громче и требовательнее. Светозар выругался и слез с печи, по дороге к двери подобрал с пола брошенное платье и натянул на голое тело. Игла осталась лежать и тяжело дышала, медленно приходя в себя. Вздрогнула, когда хлопнула входная дверь.
— Что там? — спросила она, с любопытством свешиваясь с печи.
— Ворон из Гвардии, — отозвался Светозар. — Тут неподалёку кое-что случилось, просят съездить, проверить, раз я здесь. — Он бросил письмо на лавку и забрался обратно на печь. Тело его было холодным с мороза, и Игла недовольно завозилась, покрываясь мурашками. — Но это подождёт, сперва я ещё тебя поцелую.
— А что случилось? — спросила Игла уворачиваясь от его губ. — Где-то совсем рядом? Опасное что-то?
— Да пустяки. Пишут, что повадились...
***
Игла распахнула глаза. Она не хотела вспоминать то, что случилось дальше. Прежде приятный сон обещал обратиться кошмаром. Тёмная карета неторопливо покачивалась, по крыше барабанил дождь, напоминая звук, с которым ворон стучал в окошко её избы.
— Плохой сон? — спросил Дар. Он видел напротив и со скучающим видом глядел в окно.
— С чего ты взял? — Игла села и поморщилась, вся правая сторона тела, на которой она лежала затекла и отказывалась шевелиться.
— Ты стонала. Много.
— Да нет. — Она принялась разминать шею. — Вообще-то сон был весьма приятный.
Дар приподнял брови, оживляясь.
— Правда? А звуки были довольно жуткими. Значит, это ты так от удовольствия стонешь? А я уж решил, тебе приснилось, что ты обратилась медведицей. У тебя случайно нет скрытых талантов?
Игла вздохнула, не в настроении подыгрывать его ребячеству, и закинула ноги на сидение Дара. Тот перехватил её ноги в воздухе и с нескрываемым осуждением покосился на Иглу, и прежде чем, она успела
— Я пол-утра оттирал сидения, после знакомства с твоей подружкой Чернавой, — ответил он на вопросительный взгляд Иглы.
— Кстати об этом! — Игла ткнула его ступнёй в бедро. — Ты разве не чародей? Разве не знаешь никакого заклинания, чтобы со щёткой не возиться?
— А ты знаешь?
— Нет, — Игла поджала губы. — Бабушка не обучала меня бытовой магии, говорила, что она расхолаживает. Но ты-то не похож на того, кто будет работать руками, если этого можно избежать. Да и в доме Кощеевом вон как рьяно колдовал.
Дар молчал, глядя на сияющую от любопытства Иглу. Разве она спросила что-то странное? Чего он задумался? Отвечать не хочет? Вопрос же проще некуда.
— Так сложилось, что у меня почти нет магических сил, — наконец ответил он. — И я надеюсь, что наш маленьких поход поможет мне их вернуть.
Игла нахмурилась.
— Кощей их отобрал?
— Можно и так сказать, — кивнул Дар. — Артефакты и всякого рода магические безделушки помогают колдовать, и дом набит ими под завязку. А с собой, как ты можешь догадаться, много не утащишь. — Он продемонстрировал руку с перстнями, и Игла впервые рассмотрела их внимательно. — Знаешь, что это? — Он указал на крупные розово-фиолетовые и красные камни.
— Багрец! — воскликнула она. И как прежде не заметила? Багрец накапливал и сохранял магию. Очень дорогой и крайне редкий камень. Похожие камешки нашлись и в массивных серьгах Дара, браслетах и даже в фибулах, которыми были скреплены края его меховой накидки. — Как много!
— Но магии в них помещаются крохи, так что это на крайний случай.
— Так значит, ты не только читать, но и колдовать не можешь, — разочарованно протянула Игла и вызывающе прищурилась. — Какая же от тебя польза?
— Мой острый ум. И волшебная красота, разве ты о них забыла? — улыбнулся Дар, а Игла прыснула и закатила глаза.
— Ну, да, конечно. Как я могла позабыть, что мы обречены.
Дар с самым оскорблёным видом приложил руку к груди и склонил голову набок.
— Позволь-ка, разве не я расшифровал написанное и указал нам путь к Инежским горам?
— Мы ещё не знаем, прав ли ты.
— Разумеется, прав. — Золотые серьги надменно звякнули.
Игла прищурилась.
— Знаешь, ты мне нравишься больше, когда просишь прощения.
— Да? А я думал, тебе нравятся неотёсанные грубияны с чувством такта, как у пьяного медведя.
— А кто сказал, что мне есть дело до того, какой ты мужчина?
— А разве не ты раздевала меня на полу гостевой избы?
— Ты был весь в крови!
— А тебе такое нравится? Я, конечно, догадывался, что ты со странностями, но...
Огненная вспышка пронеслась над головой Дара и вгрызлась в обивку кареты.
— Совсем сдурела?! — в ужасе воскликнул Дар, сбивая пламя. Но Игла напрыгнула на него дикой кошкой, руки её пылали и только каким-то чудом не выжигали ему лицо.