Игла
Шрифт:
— Мы куда-то приехали? — спросила Игла, выглядывая в оконце.
— Ты же собиралась опять проситься по нужде, я полагаю? — выгнул он бровь.
Игла собралась было с ним поспорить, но почувствовала, что Дар прав. Выскочила из кареты и побежала к ближайшим кустам смородины.
Карета остановилась посреди зеленого перелеска, за которым бежали тёмные волны вспаханных полей. Солнце стояло в зените и ощутимо припекало, Игла запрокинула голову: на небе — ни облачка. День обещал быть жарким. Когда она вернулась к дороге, Дар обходил лошадей, проверяя
— Спасибо... за вчерашнее... — пробормотала она, не отнимая ладоней от губ, и от того звук вышел приглушённым, почти неразборчивым, но Дар всё равно услышал, потому что губы его дрогнули в привычной усмешке.
— Ты прямо-таки притягиваешь неприятности, дикая. Удивительно, как ты добралась до логова Кощеева живой.
— Мне повезло, — пожала плечами Игла, она и правда считала, что везение сыграло не последнюю роль в её, не видевшей мира лесной ведьмы, путешествии.
— О, не сомневаюсь, — хмыкнул Дар и наклонился к лошади, чтобы проверить подковы.
— Можно подумать, ты никогда не пил и не совершал глупостей. — Игла присела на корточки и обхватила колени руками.
— Я не пью. И тебе не советую. — Дар на неё даже не взглянул. — Разум должен быть трезв и ясен.
— Погоди! Ты же тоже взял себе мёда вчера!
— Наливать и пить — не одно и то же. Я держу чашу и подношу её к губам за беседой, но не пью. Когда все вокруг пьют, то так проще смешаться с толпой, вызвать доверие, впрочем... наверно, это лишь старая привычка, которой я не привык изменять.
— И что, прямо ни разочка не напивался? — Игла недоверчиво прищурилась.
— По собственной воле — нет.
— Это как?
Дар пожал плечами.
— Когда я был мал, братья держали меня, а сестра влила мне в рот целый бурдюк вина. Они решили, что это отличная шутка, — сказал он ровным голосом, будто, если подумать, шутка и впрямь была ничего.
— Какой кошмар...
— Полагаю, говорил и ползал я действительно забавно.
— Ничего это не забавно. — Игла поёжилась. — Это жестоко.
— О, нет, — ухмыльнулся Дар. — Это было не жестоко...
Игла хотела узнать, что он имел в виду, но не успела. Из-за деревьев выбежал лопоухий мальчишка лет десяти, а следом появилась женщина. Невысокая, с длинными чёрными косами и на сносях. Одета она была в простое платье с передником, да лапти, в руках — посох, за спиной — котомка с поклажей.
— Добрые люди! — улыбнулась она, остановилась, опершись на посох, и подпёрла кулаком поясницуу, стараясь отдышаться. Путь явно давался ей непросто. — Не подскажете, далеко ли до
— Вёрст двадцать, — отозвался Дар, всё ещё занятый лошадьми.
— Сколько? — округлила глаза Игла. — Так далеко!
— Ничего-ничего, — вздохнула женщина и потрепала сына по кучерявой макушке. — Десять прошли, и ещё двадцать пройдём, да Люб?
— Да хоть бегом! — подпрыгнул Люб, полный сил, и потянул маму за руку. — Давай! Доберёмся ещё до заката!
Мама его улыбнулась, она не выглядела такой бодрой, но пошла следом.
— Мы вас подвезём! — выпалила Игла. Она не могла себе представить, как беременная женщина преодолеет такой путь. Дар выпрямился и удивлённо уставился на Иглу:
— Нет, не подвезём.
Игла уже снимала с плеч растерянной женщины котомку.
— Ещё как подвезём! — зашипела она на Дара.
— Нет-нет, что вы, не стоит... — качала головой женщина, но Игла её не слушала, грозно глядя на Дара.
— Нам в другую сторону, — не унимался тот.
— Значит, сделаем крюк.
— А не сильно ли ты раскомандовалась? Это моя карета.
— Не твоя, а Кощеева. Так что не командуй тут. Давайте-давайте, залезайте, не бойтесь.
— Мы поедем на этой повозке? — с восторгом воскликнул Люб и запрыгнул в карету — только пятки сверкнули. Игла помогала взобраться на высокую ступеньку его матери. — Так, осторожно, головой не ударься, ага.
Когда все уселись, кони тут же тронулись с места. Игла сидела рядом с Даром, а Люб и его матушка расположились напротив. Люб крутил головой, разглядывая обстановку, он то слазил с сидения, то забирался обратно, выглядывал то в одно окно, то в другое и с восторгом смотрел на мать, не в силах поверить в их удачу. Мама же смущённо улыбалась и ёрзала на месте, ей явно было неловко от сложившейся ситуации. Дар сидел чернее тучи и хмуро смотрел в окно и даже не пытался скрыть своего недовольства вынужденным соседством.
— Простите нас. Мне... мне ведь даже заплатить вам нечем, — виновато сказала женщина, пытаясь усадить скачущего по карете сына на место.
— О деньгах даже не переживайте! Мы их и не ждём, — улыбнулась Игла, а Дар хмыкнул, намекая, что не ждёт здесь только она, а он, вообще-то бы и взял монету другую, если бы подвернулась возможность. Но Игла не обратила на него внимания, полностью сосредоточившись на новой знакомой. — Меня Игла зовут, а это Дар. Не обращайте на него внимания, пусть снаружи он колюч, как ёж, внутри у него доброе и нежное сердце.
Дар не сдержал издевательский смешок, и Игла пнула его ноге, чем вызвала у того очередной приступ негодования. Дар принялся оттирать пятно от её подошвы шёлковым платком.
— Меня зовут Чернава, сын мой Любомир, держим путь в город вот...
— Как здорово! — Игла изо всех сил пыталась поддержать беседу, чтобы сгладить поселившееся в карете напряжение. Чернава казалась напуганной и была бледна. Похоже, поведение Дара её настораживало. — Далеко вы собрались, да ещё и пешком. Путь непростой, как вы на него решились в вашем положении?