Игла

Клемент Хол

Существует «защитная» сеть вокруг мышц Боба, вот и машинка. Сеть можно напрячь, как мышцы, которые она покрывает, хотя с гораздо меньшей силой.

Если подобрать момент, когда Боб будет сидеть за машинкой без определенных планов, Охотник сможет нажать на несколько клавиш в собственных интересах. Шансы на успех зависят главным образом от реакции мальчика, когда он увидит, что его пальцы движутся без приказа. Охотник был настроен по этому поводу оптимистически.

Глава 4

Сигнал

Через два дня после того, как Охотник принял решение

действовать, появилась возможность. Был субботний вечер, а в этот день школьная команда выиграла хоккейный матч. К удивлению и радости Охотника, Боб не получил никаких травм и сумел покрыть себя некоторой славой. И вот объединенный школьный и личный триумф оказался достаточным побуждением для письма к родителям. Боб сразу после ужина ушел в свою комнату – его сосед по комнате отсутствовал – и быстро и точно напечатал описание событий дня. Он ни разу не расслаблялся настолько, чтобы Охотник мог перехватить контроль. Но вот, закончив и запечатав письмо, Роберт вдруг вспомнил, что в понедельник ему нужно сдать сочинение. Как и для большинства других учеников, его характеру было чуждо так рано приниматься за работу, но машинка была уже наготове, а хоккейный матч давал тему, к которой он мог отнестись с энтузиазмом. Он заложил чистый лист бумаги в машинку, напечатал заголовок, свою фамилию, число и остановился, чтобы подумать.

Чужак не стал терять времени. Он давно уже сформулировал свое первое послание. Первая его буква находилась непосредственно перед левым безымянным пальцем мальчика. И вот сеть нечеловеческой плоти над соответствующей мышцей напряглась изо всех сил. Палец послушно согнулся и коснулся нужной клавиши, которая опустилась, но лишь наполовину. Силы оказалось недостаточно, чтобы рычажок с буквой поднялся с войлочной прокладки. Охотник знал, что уступает в силе человеческим мускулам, но не подозревал, что настолько: Боб управлял клавишами, казалось, совершенно без усилий. Охотник сосредоточил больше своей ткани вокруг маленькой мышцы и попробовал снова. Результат был прежним: клавиша опустилась наполовину и остановилась.

Все это привлекло внимание Боба. Он, конечно, испытывал иногда дрожание мышц, освобожденных от тяжелого груза, но на этот раз никакого груза не было. Боб убрал руку с клавиатуры, а пришедший в отчаяние Охотник тут же перенес свои усилия на другую руку. Как и у людей, его самообладание становилось слабее с торопливостью и напряжением, и вот пальцы правой руки Боба начали причудливо дергаться. Мальчик в ужасе смотрел на них, он более или менее привык к мысли, о возможно физической травме, как и всякий игрок в футбол или хоккей, но здесь было что-то нервное, и дух его был сломлен.

Он сильно сжал кулаки, и, к его глубочайшему облегчению, дрожание прекратилось. Охотник знал, что не сможет противостоять напряженным мышцам.

Однако когда кулаки через несколько мгновений осторожно разжались, детектив сделал еще одну попытку. На этот раз он принялся за мышцы руки и груди, пытаясь вернуть руки на клавиатуру.

Боб с воплем отчаяния вскочил на ноги, отбросив в сторону стул. Охотник смог приложить гораздо больше силы к этим большим мышцам, и его действия были ощутимы для мальчика. Он стоял неподвижно, очень испуганный, и старался выбрать способ действия.

Конечно, существовало строгое правило, что обо всех травмах

и болезнях следовало немедленно сообщать в школьный медпункт. Если бы у Боба был синяк или порез, он без колебаний подчинился бы этому правилу, но мысль о нервной болезни казалась ему позорной, а необходимость сообщить об этом отталкивала. Наконец он решил подождать в надежде, что к утру все уладится. Он спрятал машинку, взял книгу и сел читать. Вначале он беспокоился, но минуты шли, а его мышцы вели себя как обычно, и постепенно он успокоился и увлекся чтением.

Его увеличивающееся спокойствие, однако, не разделялось его незаметным компаньоном.

Как только пишущая машинка была убрана, Охотник оставил свои усилия, но не отказался от намерений. То, что он может сообщить о своем присутствии хозяину, не причинив ему физического вреда, было уже достижением, и хотя вмешательство в работу мышц мальчика вызвало его сильное беспокойство, существовали другие способы. Они были не менее эффективными средствами коммуникации. Охотник, возможно, прекрасно знал психологию знакомых ему рас, но он совершенно не понял причину беспокойства его Хозяина.

Его раса жила с другими столько сотен поколений, что сама проблема установления взаимоотношений была забыта, как человек забыл подробности своего овладения огнем. Дети расы хозяев росли в ожидании встречи со своим симбионтом из расы Охотника – встреча эта происходила по достижении зрелости – и Охотник не представлял себе, как будет реагировать личность, абсолютно не знакомая с идеей симбиоза.

Он отнес беспокойство Боба на счет способа, а не самого факта вмешательства, и выбрал самое худшее из возможных продолжений: подождал, пока Хозяин успокоится, и попробовал снова.

На этот раз он подействовал на голосовые связки Боба. Они были аналогичны по структуре тем, которые Охотник знал, и он мог действовать на них механически, как и на другие мышцы. Он, разумеется, не ожидал, что получится слова: для этого требовался контроль над диафрагмой, языком, челюстью и губами, а не только над голосовыми связками, и симбионт прекрасно осознавал этот факт, но если он будет действовать, когда хозяин выдыхает воздух, он сможет производить звуки.

Он мог лишь прикладывать и снимать напряжение и поэтому вряд ли произвел бы членораздельные звуки, но у него было желание доказать, что это воздействие производится искусственно.

Он сможет использовать звуки для обозначения чисел и передавать их сериями: один в квадрате, два и два в квадрате и так далее. Разумеется, ни одно разумное существо, услышав такую последовательность, не подумает, что она возникла естественно. Мальчик успокоился, он поглощен чтением, дышит медленно и ровно.

Чужак зашел гораздо дальше, чем мог бы поверить человек, знающий факты. Произошло это потому, что Боб как раз зевал, когда началось вмешательство, и потому не вполне контролировал свое дыхание. Охотник увлеченно создавал щелкающие звуки. Выполнив два, затем четыре, он остановился и стал ждать. В этот момент мальчик затаил дыхание, на лице его появилось выражение крайнего ужаса. Он попытался медленно и осторожно выпустить воздух, но Охотник, поглощенный работой продолжал вмешательство. Потребовалось несколько секунд, чтобы он осознал, что эмоциональное беспокойство хозяина проявилось в полную силу.