ИГ/РА
Шрифт:
Игорь медленно отвёл мою руку в сторону, и, не сводя с меня взгляда, вытер её полотенцем, которое лежало у него… Ну, вы поняли. Потом он вручил мне вилку, и, по—прежнему, разглядывая моё лицо, коротко кивнул. Я не думаю, что он поступил так же, если бы знал, что его кивок запустит цепочку машинальных действий, которая я начала выполнять дальше.
Наверное, я слишком много времени провела на привязи; а потом в обществе людей, которым постоянно отдавали такие же короткие приказы. Я видела, что бывает, если ты не слушаешься. Я, собственно, прочувствовала это на своей шкуре. Так что, я начала есть нормально, правда теперь уставилась глазами в точку перед
Один раз мне стало любопытно, как это выглядит со стороны, и я сделала это перед зеркалом. Зрелище пугающее, должна признать. Как будто кукла с неживым лицом и отточенными движениями. На шарнирах.
Я чувствовала кожей, что Лазарь наблюдает за мной, и от этого стало только хуже. Я начала жевать ещё медленнее, так же медленно глотать, ожидая удара. Поняв, в чём дело, он встал и вышел из кухни. Только когда я осознала, что рядом больше никого нет, отложила вилку, глубоко вздохнула и потёрла дрожащие пальцы. Оставшись в одиночестве, я спокойно доела руками, помыла тарелку и ушла в прачечную. Там я переложила постиранное бельё в сушилку, включила её и спустилась на холодный пол, забиваясь в угол. Под тихое гудение я просидела все полчаса, пока сушилась моя одежда. Лазарев не заходил ко мне, но я видела, как он прошёл мимо и открыл кому—то дверь.
Вытащив сухую и пожёванную одежду, я надела брюки и свитер. Разгладив складки руками, вышла из прачечной и прислушалась. Из кухни доносились приглушённые мужские голоса и сильный запах кофе. Я несколько секунд помялась в дверях, а потом неуверенным шагом направилась на звуки. В кухонной арке я замерла, не рискуя двигаться дальше.
Мужчина, который пришёл к хозяину дома, вызывал ужас, в буквальном смысле. Он что—то тихо говорил Лазарю, сидящему спиной ко мне, но едва я появилась в поле его видимости, он замолчал. Игорь обернулся и что—то сказал, но я не расслышала.
В висках стучала кровь, и звучало только одно чёткое слово:
«Опасность».
Чёрные глаза прошлись по каждому сантиметру моего тела, словно сканируя. Брови, одна из которых была перечерчена глубоким шрамом, сошлись на переносице. Губы – тонкая жёсткая линия на идеально выбритом лице; черты лица такие резкие, что невольно захотелось завопить от ужаса и убежать.
Едва у меня мелькнула такая мысль, обладатель внушительной внешности (и, кстати, габаритов тоже) медленно поднялся со стула. Я посмотрела на его плечо и разглядела под рукавом футболки надпись: «Нет права на ошибку» и такую же тонкую арабскую вязь, как и у Лазаря. Мой взгляд переметнулся на другую руку, которая от плеча до запястья тоже была покрыта шрамом, словно её пытались разрезать надвое. Невольно попятившись, я судорожно сглотнула. Он застыл на месте, и ухмыльнулся, точь—в—точь как ухмыляется Лазарев.
– Оля? – послышался откуда—то издалека его обеспокоенный голос, – Отомри. Это Тимур.
Я кивнула, стараясь сделать это без резких движений. Этот, который Тимур, остался стоять на месте.
– Кофе будешь? – Игорь вырос передо мной так неожиданно, что я вздрогнула, – Он твою машину привёз.
Услышав слова «твою» и «машину», я моргнула. Потом я тряхнула головой, всё ещё косясь на Тимура, который теперь улыбался. Но его улыбка больше была похожа на оскал хищника.
«Опасность» – снова мелькнуло в голове.
– Ключи, – проскрежетала я.
– Зачем? –
– Ключи. Уеду, – коротко ответила я, посмотрев в его глаза.
– Держи, – он порылся в карманах брюк и вложил мне в ладонь мой брелок, – Далеко не уезжай.
Молча я попятилась дальше. Так и шла – спиной вперёд, пока их лица мелькали в арках, разделяющих кухню, холл и прихожую. Нащупав туфли ногой, я, не отрывая взгляда от обоих, обулась и просунула руку за спину, чтобы открыть дверь. На крыльце быстрым шагом рванула к своей машине, которая стояла на подъездной дорожке возле дома.
Не обращая внимания на ноющее колено и дрожащие пальцы, я завела машину и сорвалась подальше от этого места.
Лазарь
– Н—да, – протянул Тимур, когда дверь захлопнулась.
– Я и сам не понял, что это было.
– Испугалась девчонка, вот что, – вздохнул Тим, – На чём мы остановились?
– Ты что—то говорил о Соколове.
– А, – Тимур пошевелился и плюхнулся обратно на стул, – В общем, из всей великолепной четвёрки, он покончил с собой первым ровно год назад. Стопроцентное самоубийство. Пистолет держал сам, никаких других пальчиков, волокон, следов – ничего. Если его и убили, то это сделано настолько чисто, что я хотел бы взять пару уроков, – он пожал плечами и снова отхлебнул полкружки одним глотком.
– Кем он был?
– Начальником службы безопасности Ратмира. Неплохой мужик, скользкий, но сволочью не был. – он сделал паузу и посмотрел в окно, – Был. Жена с ребенком остались.
Такое уточнение заставило меня нахмуриться.
– С остальными что?
– А то же самое. Револьвер, пуля в висок. Короткая записка: «Я не могу так жить», – Тим передёрнулся.
– Почерк проверяли? – я посмотрел в свою кружку и покрутил её за ручку туда—сюда.
– Всё чисто.
– Наркотики?
– Ничего.
– Как же она это провернула, – протянул я.
– Вот и я не знаю, – Тимур вздохнул и стукнул пальцем по столешнице, – Самое удивительное, как она заставила застрелиться Ратмира? Если на остальных ещё можно было как—то надавить, как, – он вскинул руки, – Не знаю, но можно. То Ратный… – Тим запнулся и пристально посмотрел на меня, – Ты можешь себе представить, чтобы он решил покончить с собой?
– Исключено, – я отрицательно показал головой.
– Вот и я о том же.
– Ладно, с этим понятно, что ничего не понятно, – вздохнул я, отпивая остывающий кофе, – А с девчонкой? Нарыл что—нибудь?
– Нарыл. Родилась первого июня 1986 года в Питере. Выросла в детском доме. В восемнадцать пересекла границу с Украиной и пропала. Объявилась в середине 2007, снова на границе, правда с Белоруссией, оттуда отчалила в Прибалтику. Сдала экзамен на гражданство в Эстонской Республике и благополучно стала резидентом. И опять пропала в октябре 2008, но это ты итак знаешь, – он бросил мне выразительный взгляд, – Появилась в Таллинне полтора года назад с настоящим дипломом, и устроилась психологом.