Иерусалимский ковчег
Шрифт:
— Проводите господ в их апартаменты, — велел Елагин одному из своих многочисленных слуг. — Через два часа, — обратился он к нам, — состоится концерт домашнего оркестра в часовне. Просим пожаловать, дорогие гости! — добавил он. — Мне представляется, вы у нас надолго задержитесь! — заулыбался хозяин.
Нам с Кинрю отвели огромную комнату на третьем этаже с двумя каменными балконами, украшенными лепниной. Наши апартаменты были шикарно обставлены роскошной мебелью из красного дерева, стены затянуты блестящей бежевой тканью, на полу сияли
— У меня такое ощущение, — промолвил Кинрю, — что нас отсюда долго не выпустят!
— Твой внутренний голос тебя не обманывает, — ответил я. — Пока у нас есть немного времени до концерта, — я бросил взгляд на старинные фарфоровые часы, — я попробую осмотреть эту усадьбу.
— Вы рассчитываете, что Елагин хранит баварскую переписку здесь? — удивился японец.
— В жизни иногда случаются всякие неожиданности, — ответил я.
Оставив Кинрю за чтением какого-то нравоучительного романа, я вышел из комнаты в темный вестибюль с внушительными колоннами. Миновав анфиладу просторных комнат, убранных изысканными цветами, которые, судя по всему, произрастали в местной оранжерее, я очутился по соседству с картинной галереей, которая, как мне показалось сначала, пустовала. Я хотел уже миновать и ее, как из-за запертых дверей послышались голоса.
Я остановился, осмотрелся по сторонам, но никого по близости не приметил. Тогда я подошел к дверям и приложился ухом к замочной скважине. До меня донесся голос моей сирены.
— Анатоль, мы не можем больше откладывать! — восклицала она. — Сейчас для наших целей наступил наиболее благоприятный момент. Мы ждали уже целых полгода, у кого угодно может иссякнуть терпение! — вознегодовала графиня. — Государь подготовлен, кстати, не без участия баронессы Крюденер, и ожидает от нас целенаправленных, жестких действий!
— Сударыня, — проговорил Елагин. — А как же нам быть с этим масоном, который следит за нами и все вынюхивает, словно заправская ищейка? — усмехнулся он. — Мы не можем убрать его просто так! Кольцов — это вам, увы, не Гушков. Такое дело не удастся замять, — добавил он. — Он наверняка уже доложился своему орденскому начальству, куда направился, и его убийство вряд ли обойдется нам без последствий.
— Да он же у нас в руках! — возразила моя русалка. — Какое-то время вы продержите его здесь, а я передам компрометирующие письма по назначению. Я надеюсь, они на месте? — спросила она обеспокоенно.
— Разумеется, — ответил Елагин. — Где им и полагается, в тайнике!
— В библиотеке? — переспросила графиня.
— Я бы не стал их перепрятывать, не поставив вас об этом в известность, — раздраженно ответил Анатоль.
Возблагодарив Провидение за полученную подсказку, я отправился на поиски усадебного книжного хранилища, которое, как я полагал, находилось во дворце.
Поинтересовавшись у одного из лакеев о его местонахождении, я выяснил, что бальи хранит свои
Я спустился этажом ниже по широкой мраморной лестнице с покатыми ступенями, покрытыми ковровой дорожкой. Рядом не было не души, и я несколько раз подергал за массивную бронзовую ручку. Однако дверь так и не поддалась. Раздосадованный, я вернулся к Кинрю, оторвав его от «Амалии Мансфельд».
— Мне снова нужна твоя помощь, — сообщил я ему с заговорщическим видом.
— По какой части? — поинтересовался японец, откладывая в сторону недочитанную книгу.
— По части взлома, — ответил я.
Кинрю покрутил на пальце свое видавшее виды кольцо со спицей.
— Вам уже удалось обнаружить тайник с перепиской? — полюбопытствовал он.
— Ты меня переоцениваешь, — сказал я ему в ответ, усаживаясь за стол. — Просто один подслушанный разговор навел меня на некоторые размышления.
— Яков Андреевич, не могли бы вы изъясняться понятнее?
— Мне посчастливилось подслушать разговор Анатоля с графиней, — ответил я. — И поэтому я уверен, что переписка находится где-то в хозяйской библиотеке.
В дверь постучали, я приложил палец к губам, чтобы Кинрю, не дай Бог, не проговорился.
Он бросил на меня уничижительный взгляд и промолвил:
— Войдите!
Дверь отворилась и в комнату вошла графиня Лидия Львовна в темно-зеленом бархатном платье с черным корсажем, украшенным широкими черными блондами. На шее ее сверкало изумрудное ожерелье, под цвет необыкновенно прозрачным глазам.
— Господа, — обратилась она к нам. — Вы уже собираетесь в часовню? — Полянская указала на часы. — Наш капельмейстер совсем заждался, — улыбаясь проговорила она.
— Я совсем забыл о концерте! — раздосадованно воскликнул я.
— Сударыня, — подал голос Кинрю. — Еще несколько минут, и мы будем готовы!
— Надеюсь, — проворковала русалка, подобрала тяжелые юбки и выскользнула из комнаты.
— Библиотеку придется отложить на потом, — резонно заметил Кинрю и стал переодеваться.
Едва мы с Кинрю появились на веранде, как нас сразу же окружило несколько человек из свиты Елагина. И нам не оставалось ничего другого, как проследовать вместе с ними в часовню. Процессию возглавляла сиятельная Лидия Львовна.
Из часовни нам удалось ускользнуть только в середине концерта, когда все присутствующие были поглощены выступлением оркестра. Я заметил, что Анатоль о чем-то снова шептался с графиней Лидией, и это не предвещало мне абсолютно ничего хорошего.
Мы с Кинрю потихонечку пробрались между зрительными рядами и оказались в скульптурном парке. До усадьбы по короткой дороге было рукой подать. Так что ничто не мешало нам воспользоваться случаем и проникнуть в елагинскую библиотеку.
У дверей книгохранилища по-прежнему никого не оказалось, и японец, как всегда виртуозно, справился с тяжелым замком.