Иерусалим
Шрифт:
— Мыш, тебе нужна помощь?
— Нет! — откликнулся он и развернулся к юнцам, готовый вышибить их из седла. Прочтя на его лице это намерение, новички с ворчанием, но всё же спешились. Стефан собрал поводья их коней; подъехал Фелкс, и вдвоём они погнали перед собой троих незадачливых вояк. Севернее колонны вновь мелькнули бедуины, разворачивавшиеся для новой бесплодной атаки.
Через несколько часов марша тамплиеры пришли к колодцу, в котором уже не было воды; истоптанная земля и груды разбитых вёдер и завязанных узлами верёвок ясно говорили о том, как отряд за
— Сначала кони, — сказал он и, развязав два бурдюка с водой, опорожнил их в жёлоб.
Кони напились, потом пили рыцари; наконец позволили напиться Эду и его сотоварищам. Лицо Эда было измазано пылью и обожжено солнцем; он упорно смотрел в землю, ни на кого не поднимая глаз, даже когда у желоба с водой к нему подошёл Раннульф.
Норманн ухватил его за бороду и рывком вздёрнул лицо кверху; мальчишка был так измотан, что у него не осталось сил драться, и он только сцепил зубы, угрюмо глядя в лицо недруга.
— Слушай меня внимательно, малыш, — сказал Раннульф. — Ты тупица. Ты настолько тупица, что не в состоянии думать. Так и не думай. Делай то, что я тебе говорю. И больше ничего. А сейчас садись в седло и займи своё место в строю.
Он встряхнул рукой и выпустил бороду Эда — от толчка голова юноши откинулась. Он проводил Раннульфа ненавидящим взглядом, но без единого слова подошёл к своему коню и вскочил в седло.
Теперь они уже изрядно отстали от остального войска, и дорога тянулась, забирая всё время вверх, по неровной местности, извиваясь среди холмов. Бедуины кружили вдоль колонны, точно стаи падальщиков, порой шумно бросались в притворную атаку, порой только издали осыпали рыцарей стрелами. Дорога повела колонну через ущелье с крутыми склонами; на той его стороне между ней и армией франков снова выскочили бедуины, и тогда уже Раннульф приказал атаковать.
Тамплиеры скакали под уклон, а бедуины были измотаны. Торопливо сыпанув дождём стрел, они пустились было наутёк, но тамплиеры обрушились на них как лавина. Стефан, скакавший в арьергарде возле вьючных коней, не успел занять своё место в шеренге, а бой уже был закончен. Рыцари доскакали до подножия холма и остановились. За спиной у них, на каменистом склоне, валялось десятка два убитых и раненых сарацин и несколько искалеченных коней.
— Милосердия! — доносилось оттуда на искажённом французском языке. — Милосердия!
Раннульф приказал перестроиться, и тамплиеры двинулись дальше, оставив позади вопящих бедуинов.
На следующем холме сарацины вновь атаковали. На сей раз после дождя стрел в атаку бросилась тяжёлая конница с копьями, в развевающихся чёрных бурнусах поверх лат. Под прикрытием стрел они со всей силы врезались в колонну и откатились прочь; тамплиеры отбили удар щитами и сами ударили вослед отступавшим копейщикам. На гребне холма, где дорога сужалась, Стефан и Фелкс отбили три такие атаки, пока не подскакали галопом остальные рыцари. Под ливнем стрел два рыцаря развернулись и присоединились к колонне.
— Эти атаки здорово нас замедляют, — сказал
Они подъехали к подножию обрывистого холма, и тут сверху их снова атаковали. Стефан перекрестился.
— Не думать, — пробормотал он. — Просто подчиняться приказам. — И вскинул щит, который полдня возил наготове на плече — ремень уже натёр ему плечо и шею. — Поехали!
К концу дня они пробили себе дорогу через толпу бедуинов на вершину плоского сухого холма и там опять наткнулись на сражение. Орда сарацин, лучников, копейщиков и секирщиков навалилась на горстку отставших франков, и основные силы тамплиеров, скакавшие перед отрядом Раннульфа, бросились им на помощь. Раннульф дал сигнал к атаке. Он пустил измученного коня галопом. По правую руку от него скакал Медведь, за ними разворачивались неровной шеренгой остальные, и так они мчались за прочими тамплиерами.
Миг спустя они столкнулись с сарацинами, копейщиками и секирщиками, и сарацинские кони попятились под натиском тяжеловооружённых рыцарей, бросились наутёк, а тамплиеры между тем рубили направо и налево. Плечо у Раннульфа ныло, и ему трудно было удержать меч над головой. Щит Медведя всё время колотил его по плечу. Он рубил и рубил, не видя, куда наносит удары, а потом конь, заслонявший ему дорогу, исчез, и дальше они мчались уже без помех. Снова на рыцарей обрушился ливень стрел. Раннульф осадил коня.
Сарацины удирали в пустыню. Позади, на плоской вершине холма, разразились радостными криками десятка два рыцарей и пехотинцев, спасённые тамплиерами от верной гибели. Тамплиеры вновь выстроились на дороге в ровную колонну; впереди на рослом, с белыми чулками жеребце ехал де Ридфор. К нему подъехал рыцарь — не тамплиер, дворянчик на великолепном коне и с плюмажем на шлеме. Судя по щиту, это был один из Ибелинов. Раннульф обернулся и взмахом руки призвал к себе свой отряд.
— Далеко ещё до Тивериады? — спросил Мыш.
— Дьявольски далеко. — Раннульф спешился и подошёл к череде вьючных коней. — Поторапливайтесь — скоро опять выйдем в марш.
Люди спешились и окружили его; он развязал ещё два бурдюка и выдал зерно для коней и хлеб. Рядом с ним стоял Эд. Из одного бурдюка торчала стрела; мальчишка вдруг протянул руку и ухватился за древко стрелы.
— Нет!!! — Сразу несколько рук схватили его, но было уже поздно. Стрела затыкала дыру в бурдюке, но, когда Эд выдернул её, распорола кожу и вода хлынула на песок.
Мальчишка попятился, белея на глазах. Двое рыцарей упали на колени, ловя ртами вытекающую воду.
— Извините, — бормотал Эд, — извините...
— Я же говорил, что ты тупица, — бросил Раннульф, отвесив ему тычок. Впереди над шеренгами тамплиеров пропел горн. К Раннульфу скакал сержант.
— Святой! Тебя требуют!
Раннульф обернулся к Мышу, кивнул на вьючных коней:
— Проследи, чтобы мешки завязали как следует.
Он пошёл за сержантом, радуясь возможности размять ноги после долгих часов в седле. Впереди восседал на вороном коне де Ридфор; подбоченясь, он беседовал со светским рыцарем.