Иероглиф «Измена»
Шрифт:
Баосюй усмехнулся:
— Не надо разбазаривать Империю. Вот чаша с настоем из успокоительных трав. Это будет тебе полезно. Выпей.
И дракон протянул жене чашу с настоем.
— Спасибо, — прошептала Фэйянь и одним глотком выпила пахнущий нежными травами напиток…
…И поняла, что не было ничего и никого — ни ее родного дома, ни спальни, ни Баосюя. Это был лишь сон, нет, не сон, а греза. Предсмертная греза.
И в гаснущие глаза Фэйянь внимательно, испытующе глядят глаза императрицы Чхунхян.
—
Бездыханное тело принцессы династии Тэн лежало у ступеней хрустального дворца. Но вот легкое сияние окутало тело, и от него словно отделилось легкое облако. Облако напоминало принцессу Фэйянь, только легкую и прозрачную. Да, это была старшая душа принцессы, главная душа.
— Добро пожаловать в хрустальный дворец! — сказала императрица Чхунхян душе принцессы.-Вспоминаешь ли ты эти места?
Душа покачала головой.
— Жаль. А не вспоминаешь ли ты того, кто стоит на пороге дворца?
Душа принцессы смотрела на призрачного принца. Затем склонилась в поклоне:
— Наисветлейший принц! Возлюбленный мой!
— Возлюбленная моя! — вскричал-простонал Наисветлейший принц и бросился со ступеней дворца к бесприютной душе. — Наконец я обрел тебя! О зачем ты отправилась в то злосчастное утро рвать глицинии к горе Симао! О зачем пошла по мосту Осторожных!
— Евнух приказал мне нарвать корзину глициний, — печально проговорила душа. — Он замыслил убить меня по приказу твоей матери.
— О возлюбленная моя! О звезда печали, вечно сияющая на небосклоне! Клянусь тебе: отныне мы никогда не расстанемся. Ты навсегда останешься со мною в хрустальном дворце и обретешь покой. Нет, мы обретем покой!
Принц заключил душу принцессы Фэйянь в объятия и удалился с нею во дворец. И тихо закрылись за ними хрустальные двери.
— Пора возвращаться, — сказала императрица монахам.
— Что прикажете делать с телом? — спросил старший монах.
— Похороните труп без почестей и погребальным украшений где-нибудь в заброшенной деревне или близ непроходимого леса. Ее никто не должен найти и никто не найдет!
— Будет исполнено, государыня Мониен.
Перед императрицей из воздуха возникла колесница, запряженная алыми, огнистыми конями. Императрица взошла на колесницу и сказала:
— О, наконец-то душа безумной Мониен, заключенная в моем теле, обретет прощение и покой. Все исполнено, все исполнено! Возрадуйся, Мониен!
Она хлестнула коней пламенной плетью, колесница взвилась в небеса и пропала, стала точкой-звездой на ночном небосводе. А монахи, оставив свои светильники, превратились в стариков жуткого, безобразного вида. Были они великими колдунами, служившими безумной императрице…
— Тело нужно надежно схоронить, — сказал один.
— Это и так ясно, — буркнул другой.
—
— За бамбуковой рощей Тысячи Призраков есть великое болото. Туда не пройти ни одному смертному. Да и божество побрезгует туда сунуться.
— Верно. Это хорошее место.
Колдуны взяли тело Фэйянь и тут же оказались за бамбуковой рощей Тысячи Призраков. Здесь бродили неприкаянные духи великих злодеев, самоубийц и непочтительных детей. А болото будто и не имело краев.
В это болото колдуны бросили тело Фэйянь, и оно опустилось на самое дно — туда, куда не проникает ни луч света, ни глоток воздуха. Лишь разложение, смерть и тлен царят там… И никто не оплачет гибель принцессы…
Сделав свое дело, колдуны превратились в черных аистов и разлетелись кто куда. Луна светила за бамбуковой рощей, не давала призракам покоя.
Но так устроен мир, что одно в нем дополняется другим: холод -теплом, мужчина -женщиной, смерть -жизнью. И любое преступление, как бы искусно совершено оно ни было, найдет своего свидетеля и свое наказание.
Небожительная императрица Нэнхун пребывала в нетленных заоблачных чертогах богини Гаиньинь и услаждалась чтением Пяти Священных Законов, когда в золотом сердце ее зашевелилась тревога. Лик Нэнхун изменился, руки задрожали и едва не выронили драгоценный свиток.
— Что с тобой, сестра Нэнхун? — спросила богиня, от тысячи глаз которой ничего не могло укрыться.
— Что-то случилось с моей земной дочерью, принцессой Фэйянь, — сказала Нэнхун. — Ибо свет кулона-оберега изменился. Раньше он был алым, а теперь стал черным. Кто-то посягнул на жизнь моей дочери! О, как я хотела бы быть с нею!
— Сестра-небожительница, но ты же отправили Небесных Чиновников Аня и Юй присматривать за Фэйянь, как делали они это всегда. Под их присмотром с твоей дочерью не случится никакой беды!
— Так-то оно так, — сказала Нэнхун. — Но сердца матери иное чует.
— Сестра, ты уже и Небесным Чиновникам не доверяешь! — покачала головой тысячеглазая Гаиньинь.-Но, впрочем, будь по-твоему. Небесные Чиновники Второго Облачного ранга Ань и Юй, явитесь немедленно на Девятое Небо для отчета о проделанной работе!
Трижды взывала богиня и ни разу не получила ответа. Беспокойство Нэнхун превзошло все границы.
— Я должна спуститься на землю! — вскричала она, заламывая руки. — С моей дочерью что-то случилось!
— Постой! — сказала Гаиньинь. — Сначала мы найдем Аня и Юй и хорошенько проучим их за пренебрежение к своим обязанностям!
Гаиньинь дважды хлопнула в ладоши, и перед нею захлопали крыльями сотни сотен алокрылых фениксов, готовых исполнить волю богини.
— Облетите всю землю и найдите Небесных Чиновников Аня и Юй, а найдя, доставьте на Девятое Небо!