Иерархия
Шрифт:
Конструирование будущего в Голливуде поставлено на научную основу. Действие недавнего фильма Стивена Спилберга «Особое мнение» (Minority Report) происходит в 2054 году. Если кто почему-либо не в курсе, то это – фильм-предупреждение, фильм об обществе, тотально контролируемом органами безопасности. Об обществе, граждане которого практически полностью утратили тайну личной жизни. Режиссер вынашивал замысел этой картины не один год и, стремясь как можно более убедительно изобразить даже мелкие бытовые реалии сравнительно недалекого будущего, специально созывал в 1999 году на трехдневный коллоквиум две дюжины известных футурологов. В ходе того своеобразного «мозгового штурма» была сделана попытка набросать наиболее вероятные черты технологий грядущего.
Споры,
– банкомат, предоставляющий клиенту банка доступ к его счетам путем сканирования радужки глаза;
– кассовый аппарат в супермаркете, позволяющий оплатить покупку бакалейных товаров простым прикосновением пальца к биометрическому сенсору;
– электронные журналы, мгновенно доставляющие читателям интересующие их новости по беспроводным сетям;
– голографические рекламные щиты, обращающиеся по имени к оказавшемуся поблизости прохожему.
Две первые технологии уже реализованы сегодня, две следующие показаны в MR, причем третья – уже на подходе, и лишь четвертая ожидает нас, вероятно, в грядущем. Тенденция все более глубокой «персонализации обслуживания» вполне отчетливо обозначена в нынешних высокотехнологичных продуктах. Например, персональные видеорекордеры (PVR) вроде тех, что изготовляют компании TiVo и SonicBlue, умеют по-тихому собирать данные об индивидуальных предпочтениях своих владельцев, предоставляя возможность рекламодателям более конкретно и целенаправленно адресовать свои обращения к зрителям. А следующее поколение сотовых телефонов оснащается функциями точного географического позиционирования, давая магазинам потенциальную возможность зазывать находящихся поблизости прохожих, суля им заманчивые, но краткосрочно действующие бонусы и скидки в течение ближайшего получаса. Текущие социологические исследования показывают, что ради какой-нибудь постоянной 10-15-процентной скидки большинство рядовых потребителей готово с радостью отказаться чуть ли не от всех своих прав на тайну личной жизни, предоставив торговцам любую интересующую их информацию – о вкусовых предпочтениях, ближайших планах, распорядке дня, кредитоспособности и так далее.
Всякому, кто внимательно наблюдает за происходящим, достаточно очевидно, что благодаря технологиям тайна личной жизни размывается и исчезает не только для настырной коммерции. Жизнь людей становится все прозрачнее и для не менее (скорее, более) любопытных правоохранительных органов, понемногу обретающих возможность проконтролировать каждого человека практически в любом месте и в любой момент времени. Только в этом случае роль «морковки», обеспечивающей добровольный отказ от прав на свободу, играют уже не скидки-бонусы, а некая гипотетическая «всеобщая безопасность», гарантируемая пастырями от власти своему безразлично-согласному стаду.
У многих есть ощущение, что все мы одной ногой уже вступаем примерно в то будущее, которое изобразил Спилберг в «Особом мнении». Сам режиссер не скрывает, что всерьез озабочен ходом реальных событий, и честно признается, что побаивается реальности нарисованных картин будущего: «Предсказания Джорджа Оруэлла сбываются, но не в XX, а в XXI веке. Большой Брат уже следит за нами, и та небольшая приватность, которая есть у нас сейчас, полностью испарится лет через 20–30, потому что технология позволит смотреть сквозь стены и крыши, заглядывать в самые сокровенные тайны нашей личной жизни,
Эта практика идеологической обработки масс посредством голливудской продукции, особенно усилилась в новом тысячелетии. Начиная с «Гладиатора», вышедшего на экраны перед президентскими выборами 2000 года. В нем поборник свободы побеждал морально разложившегося императора, в котором явственно угадывался Клинтон. И весь антураж Римской империи, от сената (как государственного учреждения, повторенного в США), до архитектуры зданий того же сената и стадионов, как нельзя более подходил для проведения общепонятных параллелей с современностью.
Это подействовало: народ Америки правильно воспринял метафору, передав власть президенту Бушу и республиканской партии. Затем такое положение дел было закреплено «Властелинами колец» и «Звездными войнами». В этих фильмах пропагандировалась идея похода во имя свободы и демократии. «Троя» закрепила успех Буша в 2004 году, оправдав его захватническую войну идеей предопределенности: мол, чему дано было произойти, то и произошло, азиаты сами напросились. Идею великого Гомера опошлили до уровня Гомера Симпсона!
А когда Америке пришлось столкнуться с реакцией третьего мира на ее агрессию, правящая верхушка США дала заказ на создание картины, вдохновляющей на последнюю войну за свободу и демократию. Последнюю, потому что мессидж таких фильмов, как «Последний легион» и «300 спартанцев» – война против всего мира, до последнего бойца.
В этой идеологической войне американцы не гнушаются прямыми издевательствами, например, над Путиным, чье лицо придали карлику из «Гарри Поттера». А в «300 спартанцев» умудрились оскорбить и иранцев, и россиян. Трудно не увидеть намек на Россию в великане, похожем на боксера Валуева, которого персы спускают с цепи, а он попутно крушит и самих персов.
Это идеальное кино для поднятия боевого духа американцев. И это тем более страшно, потому что в красивой обертке, с шутками и прибаутками про смерть, народу США внушается идея, что Америка – последний заслон на пути варваров, в роли которых выступает почти весь мир. Единственный выход, к которому подводит фильм, в свое время пропагандировался в Советсвом Союзе, словами песни: «и как один умрем, в борьбе за это».
Даже если все остальные народы мира восстанут на США, те скорее умрут, чем откажутся от взятого на себя обязательства защищать свободу. Такие идеологические манифесты, как «Последний легион» и «300 спартанцев», делаю свое дело, превознося ценности свободы и оправдывая войну с теми, «кто не с нами, тот против нас». При этом, «Последний легион» выполнил еще одну полтическую функцию: дал намек потенциальным преемникам президента России, что только заморские союзники могут спасти, когда ближайшие предали.
«Последний легион» – вообще уникальный случай политического манипулирования. Выпущенный на экраны России на 5 месяцев раньше премьеры в США (!!!), он показывает модель погибшей империи, прозрачно намекая на российские реалии. Есть большие основания полагать, что события в России будут развиваться именно по этому сценарию: преемник Путина не удержит власть, и ему придется идти на поклон к заморской империи.
Амбиции США – главный вызов, в соотвествии с которым все страны мира должны строить свою политику. Вот только при нынешнем уровне глобализации и взимной интеграции всех стран, гибельный курс Америки потянет за собой всех в ад. Ад, нарисованный тем же Голливудом в «Терминаторе», «Матрице» и других антиутопиях. Странным образом, мы все явственнее видим начальные признаки осуществления именно этих страшных сценариев. Таким образом, Голливуд морально готовит нас к будущему «новому яростному миру». Это будет Апокалипсис, конец истории. Но не человечества.